Евгений Гуляковский - Мир в латах (сборник)

— Ну, что стоишь? Заводи двигатель…

…Через два часа они въехали в густой подлесок. Огромные стволы по-прежнему уносились ввысь, но теперь между ними кустилась молодая поросль высотой в полтора-два человеческих роста. След “Буцефала” проходил сквозь нее, как широкая просека. Дальше пошли пешком. С собой взяли только протонострелы да Баттиски не забыл сунуть в задний карман комбинезона неизменную бутылку.

Идти было тяжело. Густая грязь не отпускала ноги, липла к ботинкам тяжелым грузом. Здесь было больше ядовитых лишайников. Собственно, это была какая-то местная форма жизни, лишь по виду напоминающая лишайники. Они цеплялись за одежду, оставляли болезненные ожоги на открытых частях тела. Впрочем, это была единственная неприятная разновидность растительности Зелени.

Сэм шел позади, с трудом вытаскивая ноги из грязи, и тупо смотрел в спину напарника, туго обтянутую пропотевшей тканью комбинезона. Баттиски, не оборачиваясь, неторопливо шагал, по-бычьи склонив коротко остриженную голову. Сэма бесила эта непоколебимая уверенность. Он с трудом переставлял ноги, стараясь попадать в следы, оставленные Джимом. Ему хотелось стать таким же толстокожим, не чувствующим ни колебаний, ни угрызений совести крепышом, идущим напролом и готовым перегрызть глотку любому, кто возникнет на пути. Он мучился от сознания того, что не станет таким никогда, но почему-то ему хотелось сорвать с плеча протонострел и разрядить весь заряд в эту широкую потную спину.

…Баттиски остановился так внезапно, что Сэм наткнулся на него.

— Тихо!

— Я ничего не слышу, — оглянулся вокруг Сэм.

— Это они. Я чую…

Баттиски преобразился. В его фигуре появилось что-то цепкое, кошачье. Глаза, прищурившись, почти совсем скрылись в набрякших веках. Он пригнулся и коротко бросил Сэму:

— За мной!

Но вдруг остановился и, поймав Сэма за воротник, притянул к себе. Сэм увидел его потное, заросшее щетиной лицо и острые щелочки глаз. Его замутило от резкого запаха перегара. Баттиски придвинулся еще ближе:

— Н-н-ну, смотри!.. Теперь не отступать!..

И, отвернувшись, углубился в подлесок. Белавенц молча последовал за ним.

Они сошли с колеи и, сделав полукруг, снова приблизились к ней со стороны леса. Теперь и Сэм слышал приглушенные голоса, которые доносились из-за деревьев. Баттиски остановился.

— Давай ползком! Белавенц засомневался.

— В грязь! — тяжелой ладонью ткнул его в спину Джим и сам беззвучно лег в жидкое месиво.

Через несколько десятков метров между деревьями показалась тяжелая глыба “Буцефала”. С еще большими предосторожностями они добрались до небольшого пригорка. Отсюда “Буцефал” был как на ладони.

— Так, четверо есть, — хрипло шепнул Баттиски. — Где же пятый?

Сэм осторожно поднял голову. Капитан Дингер, Джо Плейтнер, Пэт Литовски и Красавчик Дике. Где же Сторингер? Может быть, внутри, в “Буцефале”?

— Дерьмо! — выругался шепотом Баттиски и смахнул с рукава нашлепку лишайника.

Из раскрытого люка “Буцефала” показалась рыжая голова Сторингера. Сэма начала бить нервная дрожь.

— Готовься! — скомандовал Баттиски и подтянул к себе ствол протонострела.

Джо, Пэт и Красавчик сидели на верхней палубе. Красавчик что-то рассказывал, оживленно жестикулируя, и иногда Джо и Пэт взрывались хохотом, который гулко катился меж деревьев. Капитан Дингер пристроился на стволе поваленного “Буцефалом” дерева и, нагнувшись, что-то писал в блокноте.

“Дневник, — вспомнил Сэм. — Капитан ведет дневник”.

— Ты что, заснул? — толкнул Сэма локтем в бок Баттиски. — Как только он вылезет, стреляем. Я возьму на себя этих троих, а ты Стори и Капитана. Сначала Капитана, а затем сразу же переводи прицел на Стори. Регулятор поставь на ноль — пять — чтобы не повредить “Буцефал”. Как крикну, сразу стреляй.

Сэм, чувствуя звенящую пустоту в голове, послушно поймал в перекрестье прицела склоненную голову Капитана Дингера.

— А, дьявол, — снова выругался Баттиски, — скоро он вылезет? Надоело валяться в грязи.

Там, вдали, Сторингер выбрался из люка и спрыгнул вниз на землю.

— Давай! — ударил по ушам крик Баттиски, и сразу же звеняще цокнул выстрел из протонострела. Сэм нажал на гашетку, перевел прицел на застывшую фигуру Сторингера и снова выстрелил. И тут, словно в кошмарном сне, он увидел, как открывается запасной люк “Буцефала” и оттуда выкатывается сгорбленная человеческая фигурка, останавливается в нерешительности, а затем, пригнувшись, бросается в лес. Не сознавая, что происходит, с остановившимся сердцем, Сэм поймал в перекрестье чью-то широкую спину с размывами пота на комбинезоне и нажал на гашетку. Человек упал, а Сэм все стрелял и стрелял, пока все заряды не ушли вдаль между стволами деревьев.

— Ты что, спятил? — Белавенц очнулся от истошного крика Баттиски. — Что ты палишь в белый свет… Идем. Все уже кончено.

— Джим! — поднял на Баттиски расширенные глаза Сэм. — Ты… скольких?

— Троих, как и договаривались.

— А как же…

— Ты чего, парень? Рановато тебе мерещиться начинает. Идем, не бойся. Все уже готовы.

Баттиски встал и грязными руками вытер пот со лба. Затем достал из кармана бутылку, с жадностью припал к ней.

— Не бойся. Там уже мертвецы, а мертвецов я люблю! — Он хрипло захохотал. — Они смирные.

Сэм посмотрел на него. Перед его глазами стояли Капитан Дингер, падающий головой вперед, отброшенный к борту “Буцефала” и медленно оседающий Сторингер. А потом был тот, третий…

— Да ты что, и впрямь спятил? — с беспокойством шагнул к нему Баттиски.

Сэм потряс головой:

— Нет, нет… Не обращай внимания.

Он тяжело поднялся.

— Пойдем.

Надо идти, идти до конца. Сейчас они все увидят. Ноги вдруг стали непослушными. Какая тишина кругом, даже в ушах звенит. Он раньше не замечал, как давит эта тишина.

Они подошли к “Буцефалу”, осмотрели безжизненные тела. Глаза Сэма сразу остановились на том, которое лежало лицом вниз в десятке метров от “Буцефала”.

Баттиски перехватил взгляд Сэма.

— Дьявольщина, — выругался он сквозь зубы. — Это вроде не Красавчик.

Баттиски направился к неподвижному телу. Белавенц в это время поставил ногу на крыло вездехода, подтянулся на руках и оказался на верхней палубе. И в тот же миг он услышал звериный, нечеловеческий вопль Баттиски. Чувствуя, что произошло что-то страшное, Сэм метнулся вниз и в несколько прыжков оказался рядом с Джимом.

Баттиски сидел, широко разбросав ноги и прислонясь к стволу огромного дерева. Его глаза остекленели, из глотки вырывался уже не крик, а протяжный вой. Перед ним, уставив в кроны деревьев измазанный грязью и кровью щетинистый подбородок, лежал… мертвый Джим Баттиски.