Сергей Дубянский - Арысь-поле

— Приятная девочка, — Слава все еще смотрел ей вслед.

— Да брось ты, — Вадим включил поворотник, — а то не знаешь — мы ж любим не женщину, а себя рядом с женщиной, поэтому, когда выплеснем на нее… да и в нее тоже… все, что имеем, она становится нам уже не интересна, так?

— О чем мы с тобой рассуждаем?.. — Слава сладко потянулся, — как дети малые…

Медленно прокравшись между выбоинами в асфальте, джип остановился около добротного кирпичного гаража, непонятным образом затесавшегося среди старых, еще социалистической постройки, сараев.

— Как тебе разрешили его тут поставить? — удивился Вадим.

— Молча, — Слава рассмеялся, — с администрацией надо дружить. Он у меня выкуплен — комар носа не подточит.

Машина въехала в полумрак и остановилась; гулко хлопнули дверцы.

— Оставляем барахло здесь, и идем пить пиво.

— Ну, свое-то я заберу, — Вадим вытащил сумку, и они пошли мимо визжавших на качелях детей, мимо женщин на скамейке, которые все, как одна, поздоровались со Славой.

— Уважают?

— А то б! Я ж за свои бабки во всем подъезде провел кабельное телевидение, изменив, тем самым, отношение сразу ко всем «новым русским».

— Мудрый ход.

— Зато теперь, ни гараж мой их не раздражает, ни евроремонт. Когда я в квартире стены начал переносить, сначала знаешь, какой хай поднялся, а теперь все довольны, — Слава отпер металлическую дверь — единственную на лестничной площадке.

Вадим не признавал российские «евроремонты». Помещение сразу становилось вычурным и, вроде, нежилым — хотелось ходить на цыпочках, садиться обязательно на краешек… у него самого все выглядело проще, и, как ему казалось, уютнее.

Пройдя на кухню, Слава распахнул холодильник, и Вадим подумал, что холодильники у них тоже сильно отличаются. Если у него он заполнен кастрюльками и мисочками, которые оставила перед отъездом на юг Алла, уже три года претендовавшая на роль жены, но пока так и не добившаяся ее, то здесь пестрело разноцветье блестящих этикеток на самых разнокалиберных банках и пакетах.

— Итак, что мы откроем к пиву?

Вадиму ничего не хотелось открывать.

— Может, пойдем, посидим где-нибудь? — предложил он.

— Давай, — Слава решительно закрыл холодильник — за время дороги он успел выспаться и выглядел гораздо лучше, чем утром.

Вадим полез в сумку за новой пачкой сигарет, и вместе с ней извлек кожаный чехол.

— Кстати, посмотри. Я тебе говорил — вчера нашел.

— Нормальная штука, — Слава повертел в руках фотоаппарат, — богатые туристы посещают эти развалины. Если б я такой потерял, то сильно б расстроился.

— Может, они тоже расстроились, но поезд-то ушел, — Вадим забрал у Славы свою находку, — заодно пленку отдам проявить. Я там Аньку фотографировал в стиле «ню».

— Долго уговаривал?

— Абсолютно нет. Она девочка, вообще, без комплексов.

— Кстати, ты ей хоть денег дал?

— Нет. А надо было?

— Надо. Она ж, типа, на работе. Катюха говорила, а я забыл.

— Неудобно-то как… — Вадим засмеялся, вспомнив старый анекдот про Стеньку Разина и княжну, — ладно, телефон есть. Фотографии буду отдавать, тогда и рассчитаемся, — он вынул кассету с пленкой, — пошли?

Жара спала, и даже поднялся легкий ветерок. Народ выполз из душных квартир, устраиваясь под разноцветными зонтиками многочисленных кафе. Им достался столик у самого края, откуда только что поднялись две девицы в одинаковых белых брючных костюмах. На столике осталась пепельница, полная окурков со следами помады, и две бутылки из-под «Колы».

— Видать, разговор состоялся серьезный, — заметил Вадим, отодвигая стул.

— Кто кого, когда и сколько раз.

— Стареешь, брат, — Вадим вздохнул, — все мысли твои движутся в одном направлении.

— Ну, никто не молодеет. А о чем им еще беседовать?

— Например, о решении теоремы Ферми.

— Да, эта задача непременно не дает им спать по ночам…

Официантка, совсем юная — скорее всего, старшеклассница, подрабатывающая на каникулах, принесла пиво. Вадим сделал первый глоток, окунувшись губами в белую пену…

— Все-таки жизнь прекрасна и удивительна!..

Оба замолчали. Мимо сновали люди, пестрые и по-летнему радостные. Наблюдать за ними было очень приятно, и казалось, что никаких проблем в мире не существует. Слава лениво размышлял о том, стоит ли ему завтра показываться на работе или достаточно будет позвонить, чтоб убедиться, что машина пришла — тогда можно отдыхать дальше. Вадим прикидывал, чем сейчас может заниматься Алла в своей Анапе, куда он все-таки отправил ее после многочисленных просьб. Сам он решил не ехать, так как твердо исповедовал принцип — отдыхать надо не вместе, а друг от друга.

Разговаривать было не о чем. Вспоминать институтское прошлое давно стало неинтересно, потому что колорит и непосредственность впечатлений стерлись, оставив голые, обыденные факты, которые без соответствующих эмоций не несли в себе ничего привлекательного, а больше их ничего и не связывало уже много лет. Если, конечно, не считать последних приключений, но и в них не было ничего выдающегося, о чем стоило б вспоминать. Наконец, Слава придумал тему:

— Вечером в «Бегемот» сходим? Поглазеем на Катюху.

— А чего мне на нее глазеть? Я спать буду. Ты-то в машине выспался, а я рулил. Сейчас приду, диск какой-нибудь воткну — где не сильно стреляют, и пусть бубнит.

Пива больше не хотелось, а просто сидеть тоже не имело смысла, тем более, за спиной, в ожидании свободного места, демонстративно переминалась с ноги на ногу какая-то парочка.

— Ну, что? — докурив, Вадим поднялся, — созвонимся?

— Конечно. А я все-таки схожу в «Бегемот». Ты завтра дома?

— Наверное. Пока не знаю.

Они направились в разные стороны — примерно так же выглядело их расставание полгода назад; они тоже собираясь созвониться, но так и не собрались, пока позавчера случайно не встретились на улице.

Вадим проснулся рано, хотя никакой необходимости в этом не было — просто дурацкая привычка, сохранившаяся с тех времен, когда он еще работал на заводе и не занимался никаким бизнесом… впрочем, тогда и бизнеса-то никакого еще не было. Он хорошо помнил, как спешил любой ценой проскочить через проходную, пока охрана не начала отмечать опоздавших, а теперь его аптеки открывались, независимо от присутствия генерального директора, и соизволит ли он, вообще, посетить их, являлось его личным делом. Сегодня он решил там появиться, ведь нельзя на целых три дня оставлять подчиненных без присмотра — это расхолаживает людей.

Приняв душ и позавтракав, Вадим вышел на балкон с первой утренней сигаретой. Несмотря на ранний час, прохлада уже сменилась пеклом, готовым выжать из тебя последнюю влагу. …В пору опять идти под душ… — Вадим усмехнулся, прекрасно понимая, что даже это даст передышку, максимум, минут на пятнадцать, а потом рубашка снова прилипнет к спине, влажные джинсы встанут колом и противные струйки побегут по груди, собираясь под ремнем. Выходить на улицу сразу расхотелось, но если он принимал решение, то уже никогда не анализировал, нужно ли его выполнять.