В тихом городе - Ида

В следующий миг мир взорвался…

Визг тормозов, скрежет металла, оглушительный удар — от которого лобовое стекло рассыпалось на тысячи сверкающих осколков. Грузовик, возникший из серой пелены, как призрачный монстр, смял их машину, превращая её в груду искореженного железа…

Артём почувствовал странную лёгкость. Он больше не сидел за рулём. Он стоял на обочине, в стороне, и смотрел на произошедшее, словно сторонний наблюдатель.

Дождь смешивался с разлитым бензином. На мокром асфальте, среди обломков, лежало его собственное тело. Он видел себя: лицо в крови, неестественно вывернутые руки и глаза — широко открытые, остекленевшие, устремлённые в пустое, безразличное небо. Он видел, как из разбитого окна машины медленно вытекает серый туман, окутывая его бездыханную оболочку, словно саван.

Он хотел закричать, броситься к ним — к жене и сыну, — но не мог пошевелиться. Он был лишь призраком собственного прошлого, запертым в бесконечном моменте катастрофы, где каждый раз, когда он поворачивал голову, грузовик неизбежно врезался в их жизнь, обрывая их счастье.

Артём завопил во всё горло, но вместо звука в ушах зазвенела тишина. Мир вокруг него начал стремительно терять четкость, распадаясь на серые хлопья, как старая кинопленка. Внезапно тяжесть вернулась — он почувствовал под ногами влажную, холодную землю.

Картинка сменилась. Он снова оказался на берегу озера.

Серый туман здесь стал ещё гуще, он клубился вокруг, словно живое существо. Артём снова увидел себя — бледного, неподвижного, лежащего на сырой земле. Рядом, сотрясаясь от рыданий, на коленях стоял Серёжа. Мальчик отчаянно сжимал холодную руку Артёма, и его слёзы падали на лицо учителя, которого он называл отцом, но тот не отзывался. Чуть поодаль, в той же неподвижной позе, лежала Анастасия.

Артём попытался сделать к ним шаг, позвать Серёжу, сказать, что он здесь, что он жив, но его голос не прозвучал. Он был словно тень, отброшенная от реальности города.

— Они тебя не слышат, — раздался низкий, вибрирующий голос прямо за его спиной.

Артём резко обернулся. В нескольких шагах от него стоял высокий старец. Его длинные седые волосы, казалось, были сотканы из того же тумана, что окутывал озеро и берег, а густая чёрная борода резко контрастировала с бледной, почти прозрачной кожей. Но страшнее всего оказались глаза — яркие, хищные, пронзительно-жёлтые, в которых отражалась тьма ночного леса.

— Кто вы? — спросил Артём, хотя уже догадался, кто перед ним стоит.

Старец медленно склонил голову, и в его взгляде промелькнуло нечто похожее на насмешку.

— Я тот, кто собирает осколки разбитых судеб, — ответил он. — Ты застрял в своём прошлом, Артём. Ты цепляешься за мёртвых, пока живые угасают у тебя на глазах. Твоё время здесь истекло, но выбор ещё не сделан.

— Я не оставлю их, — прохрипел Артём, пытаясь прорваться сквозь невидимую преграду к Серёже.

— Ты уже оставил их, когда позволил боли поглотить себя, — старец сделал шаг вперёд, и его рука, сухая и холодная, легла на плечо Артёма. — Пойдём со мной. Нам нужно поговорить о том, что ты пытаешься вспомнить. О том, почему ты до сих пор не можешь простить самого себя.

Артём хотел вырваться, но холод, исходящий от Владыки, сковал его волю. Мир вокруг них дрогнул. Берег, плачущий мальчик и безмолвная Анастасия начали стремительно удаляться, превращаясь в крошечные точки в бесконечном сером мареве.

Секунда — и пространство вокруг них сжалось, а затем с грохотом расширилось.

Артём моргнул, и туман рассеялся. Он стоял на берегу реки, среди развалин древнего храма. Каменные колонны, покрытые мхом и трещинами, тянулись к чёрному небу, словно сломанные пальцы великана. Ветер выл, как раненый зверь, а в центре храма, на алтаре, горел странный холодный огонь, отбрасывая длинные пугающие тени на стены.

— Здесь, — Владыка указал на храм, — проход в мои владения, и здесь же ты найдёшь ответы на все свои вопросы…

Артём медленно подошёл к алтарю. Холодный огонь не обжигал — он источал странный, почти осязаемый мороз, от которого немели кончики пальцев. Пламя не имело цвета, лишь дрожало, как ртуть, вырывая из темноты обломки старых плит. Владыка замер в нескольких шагах; его фигура, облачённая в длинный чёрный наряд, казалась здесь, среди серых руин, ещё более властной, монументальной и пугающей.

— Ты дрожишь, — заметил старец, и Артёму показалось, что голос хозяина города исходит не из горла, а из самих стен древнего храма. — Но не от холода, а от правды, которая уже стучится в твоё сознание. Что ты хочешь узнать прежде всего? Почему ты здесь? Почему мой город стал твоей тюрьмой?

Артём посмотрел на свои руки — они казались полупрозрачными в свете алтарного огня.

— Да, я хочу знать, как я здесь оказался, — глухо произнёс он. — И почему я не могу уйти.

Владыка едва заметно улыбнулся, но улыбка не коснулась его хищных жёлтых глаз. Он взмахнул рукой, и пространство над алтарём пошло рябью, словно поверхность воды, в которую бросили камень.

Артём вздрогнул. Перед ним, прямо в воздухе, возникло видение. Он увидел себя — но не того, кто стоял на берегу озера, а совершенно другого. Он лежал на узкой койке в стерильно-белой палате. Вокруг него тянулись трубки различной толщины, мигали датчики, а монотонный писк аппарата жизнеобеспечения разрезал тишину помещения. Его глаза были плотно закрыты, лицо превратилось в худую и бледную восковую маску.

— Смотри внимательнее, — прошептал Владыка, подходя ближе. — Это твоё тело. Оно там, в мире живых, уже десять с небольшим лет.

Артём затаил дыхание, не в силах оторвать взгляд от собственного неподвижного отражения.

— Сначала за твою жизнь боролись лучшие врачи, — продолжал Владыка, и в его голосе прозвучала холодная отстраненность летописца. — Потом наступила глубокая кома. А спустя годы сердце твоё остановилось окончательно. Все клетки твоего тела давно мертвы, Артём. Они превратились в прах, но вот твой мозг продолжает жить. Он заперт в бесконечном цикле воспоминаний, в ловушке между «было» и «никогда больше», хотя часть воспоминаний ты забыл, потому что между «до» и «после» существует темнота.

Артём пошатнулся, едва не упав на холодный камень алтаря.

— Невозможно… — прошептал он, чувствуя, как реальность вокруг начинает трещать по швам.

— Ну почему же? Именно поэтому ты здесь, — Владыка сделал шаг вплотную, и его желтые глаза впились в лицо Артёма. — Ты — аномалия. Ты — сознание, которое отказалось угаснуть вместе с плотью. Мой город — не просто место для мертвых, но и пристанище для тех, кто застрял в пустоте между жизнью и небытием. Ты не умер,