Моё проклятие - Мария Меркер

Я сидела в темноте и полной тишине, слушая, как где-то вдалеке шумят раскаты грома. Приближалась гроза, а оставаться одной в грозу я не любила, побаивалась. Особенно на чердаке, где было слышно гораздо лучше то, что доносится с улицы. Подойдя к двери, я с удивлением обнаружила, что она не заперта. Даниил оставил мне свободу перемещения по дому, словно ему было уже всё равно.

Ноги сами привели меня к его спальне. Я никогда не заходила туда без приглашения. Здесь ничего не поменялось. На первый взгляд было чисто, окна плотно зашторены. Только, когда я прошла дальше, краем глаза заметила небольшой беспорядок в его вещах. Но у меня самой редко когда было лучше. Мой взгляд упал на массивный рабочий стол. Компьютер... С паролем или без него?

Я не знала, что ищу. Ответы? Компромат? Или просто хоть какую-то зацепку, чтобы понять человека, который разрушил мою жизнь? Я нажала кнопку включения и спустя несколько секунд экран вспыхнул, запрашивая пароль.

На мгновение задумалась, и, как нельзя кстати, в памяти всплыл старый разговор, еще из той, прошлой жизни, когда Даниил вскользь упомянул, что не любит усложнять себе жизнь и везде использует свое имя в качестве пароля там, где можно не заморачиваться. Я быстро ввела «Daniil».

Неверный пароль.

Я закусила губу. Моя рука дрогнула, когда я, повинуясь какому-то странному импульсу, начала вводить буквы своего собственного имени. «Eva».

Раздался негромкий щелчок, и рабочий стол открылся. По телу пробежал озноб. Он использовал моё имя...

Почему?

Неужели знал, что я приду сюда, когда он покинет дом?

Первым делом я попыталась зайти в браузер, но страницы не грузились. Даниил предусмотрел это — интернета не было, похоже, что, он отключил его перед уходом. Оставшись один на один с файловой системой, я начала просматривать папки.

Моё внимание привлекла папка в самом углу, названная просто — «Любимая».

Дыхание перехватило. Я открыла её и замерла. Внутри было несколько датированных текстовых файлов. Я открыла первый попавшийся и узнала свои собственные слова. Это были письма, которые я отправляла ему давным-давно. Все мои, ни одного от другого человека. Он сохранил каждое из них.

Листая дальше, я наткнулась на фотографии. Там были сотни моих снимков, скачанных из моих социальных сетей за последние пару-тройку лет. Фотографии с прогулок, из кафе с подругами, случайные селфи... Он следил за каждым моим шагом задолго до того, как запер меня в своём доме. В этой папке была задокументирована вся моя жизнь его глазами.

Я смотрела на экран, и не могла поверить тому, что вижу своими глазами. Даниил не просто был одержим идеей подчинить меня себе — он, возможно, по-своему, страшно и искаженно, действительно любил меня всё это время.

Или папка была приманкой?

Он снова сделал это нарочно? Может, в комнате была скрытая камера?

Я встала и повертела головой, пытаясь найти что-нибудь похожее. Ничего. И на мониторе не было вэб-камеры. Видимо, не следил...

Сил возвращаться в свою комнату не было. Опустошенная и запутавшаяся в своих чувствах, я забралась на его кровать, вдыхая его запах с подушек, и сама не заметила, как провалилась в тяжелый, тревожный сон под оглушительные раскаты и мерный стук дождевых капель о карниз.

Я проснулась от странного ощущения, что на меня смотрят. В комнате было серо — раннее утро только начинало просачиваться сквозь тяжелые шторы. Я медленно открыла глаза и тут же вскрикнула, отпрянув назад.

Над кроватью, прямо надо мной, возвышалась темная фигура. Даниил стоял неподвижно, сложив руки на груди. Его лицо было скрыто тенью, но я чувствовала его тяжелый, немигающий взгляд, прошивающий меня насквозь. Он вернулся гораздо раньше, чем обещал. И он нашел меня в своей постели.

Можно ли было назвать это неподчинением? Конечно же, нет! Черт, нет! Он не запретил мне ходить по дому. Не запрещал же!

— Честно, когда я не нашёл тебя на чердаке, сразу подумал, что ты здесь, — сказал он, опустившись на свою кровать. — Что ты искала?

— Ничего. Просто мне страшно одной, на этом чердаке.

— А со мной тебе не страшно?

— И с тобой страшно.

— Ясно, — вздохнул он и добавил: — Выйди из моей спальни. Тебе здесь делать нечего.

— Ладно, хорошо, — пролепетала я, пытаясь встать.

— И не заходи сюда больше. Меня тоже больше не жди. Спать с тобой в одной постели я больше не собираюсь, буду приходить, когда захочу трахнуть тебя, поняла? — он произнёс это с такой злостью, что меня прошиб холодный пот. Даниил и раньше был не слишком-то вежлив со мной, но всё равно, не так. Совсем не так... Я вышла из его спальни, доковыляла до чердака, и когда зашла в спальню и закрыла за собой дверь, отчаянно и горько расплакалась.

Глава 12

Даниил запер меня и целый день не заходил на чердак. Появлялся только чтобы оставить мне еду. Завтрак я съела, на обед решила перекусить своей гордостью, но когда он принёс ужин, не сказал ничего — просто забрал нетронутую еду и ушёл. Ночь прошла без него. Я вынесла пытку одиночеством и бездельем, но больше не собиралась её терпеть. Я неплохо рисовала, любила большие раскраски-антистресс, любила алмазную мозаику, любила шить и вышивать. Недаром я пошла на дизайнера — спокойная кропотливая работа, особенно если она требует воображения и какого-никакого, но таланта, всегда была по мне. И утром, когда я отправилась в душ, услышала, как открывается дверь, как он заходит в санузел, решила больше не молчать.

Я проглотила свою обиду. Действия Дани выбивали меня из равновесия, но мне уже начало казаться, что где-то есть причина, о которой я пока не знаю...

— Ты пришёл, наконец, — сказала я, взглянув на него через матовое стекло душевой кабины. — Послушай, я понимаю, что ты меня наказываешь за то, что пыталась сбежать или ещё за что-то, но я так не могу. Мне нужно занятие. Хоть какое-то. Пожалуйста.

Когда он отодвинул створку и шагнул внутрь, раздетый догола с уже поднятым членом, я обомлела, но закрываться не стала. Так и застыла, смотря на его чуть сгорбившуюся надо мной фигуру. Он словно был не в себе, мрачный, глаза тёмные, шрам резко контрастировал с его бледной кожей на лице.

— Неделя прошла, — от его ледяного тона