Владимир Васильев - Время инверсий

— Это хорошо, — сказал Швед улыбаясь. — Вы даже не представляете, как это прекрасно!

Бермас тем временем склонился над трупом.

— Ай-ай-ай, — пробормотал он. — Так и есть, опять пацан. И опять не вампиры.

Швед собрался было расспросить научника, на что он, собственно говоря, намекает этим «опять», но его перебили.

— Ефим! — заорал из перехода возвращающийся Симонов. — Привет!

— Привет, привет, — флегматично отозвался Ефим.

— Здравствуйте, Аркадий Семенович! Отчаянно рад вас видеть!

— Приветствую, Игорь! Давненько ты не объявлялся! Как там Винница? Как Вера Ильинична?

— Винница на месте, что с ней сделается-то? А как Ильинична — извините, не знаю, Аркадий Семенович! Она еще в прошлом году уехала куда-то. Небось опять в Норвегию.

Бермас покивал и вздохнул:

— Ну да, ее всегда тянуло к фиордам. Вот, помню, в семьдесят пятом…

Но фразу он не закончил, только еще раз вздохнул.

— Долго мы еще тут торчать будем? — поинтересовался Ефим. — Может, поехали?

— Действительно, — спохватился Швед. — В лаборатории, да?

— Ну да, куда ж еще? Наконец-то хоть кто-нибудь попробует изучить труп без ауры и понять, что с ним сотворили. Игорь, помогай!

Ефим с Симоновым принялись колдовать над телом — его предстояло левитировать до фургончика. А Аркадий Семенович тем временем взял Шведа под локоток и повел к переходу — он явно хотел о чем-то поговорить с новоявленным шефом Дневного Дозора.

— Дмитрий! — негромко заговорил он. — Я хотел бы уточнить некоторые вопросы. Организационные. Вы не возражаете?

— Я весь внимание, Аркадий Семенович! — заверил Швед.

— Прекрасно. Вопрос первый: вы собираетесь вносить какие-либо коррективы в работу научного отдела?

Швед озадаченно поджал губы и честно признался:

— А какие я могу внести коррективы? Я знать не знаю, как работал научный отдел. В Николаеве у нас и отдела-то такого нет, один-единственный эксперт числился, да и того я видел в лучшем случае раз в год, на общем собрании.

— Я буду откровенен, — продолжал Бермас. — В лабораториях имелось весьма неплохое оборудование, и не всегда оно использовалось по прямому назначению. Кто-то из ученых очень удачно выразился, что научная работа — это в основном удовлетворение собственного любопытства за казенный счет. Так вот, помимо деятельности, прямо вытекающей из работы Дозора, я и мои ребята занимались и абстрактными научными изысканиями. В самых разных областях знания. И не всегда эти изыскания были связаны с магией, Сумраком и Иными. Мы занимались и чистой наукой.

— Да пожалуйста! — Швед приложил руку к груди. — Исследуйте что хотите! Главное, если по основной работе что понадобится, чтобы выполнялось.

— Это само собой разумеется. И второе: кто будет заниматься кадрами в моем отделе?

— А раньше кто этим занимался? — решил уточнить Швед.

— Формально — штатный кадровик Дозора Дарья Пална Шацких. Реально — я и мой заместитель Рустам Зарипов.

— Ничего не имею против, чтобы все так и обстояло в дальнейшем.

— Увы, Дарья Пална предпочла перебраться в Испанию, но это, я полагаю, не важно: кто-то ведь будет назначен на ее место.

— Совершенно верно.

— И третий вопрос, Дмитрий. Вы уже разговаривали с Завулоном?

— Да, — признался Швед. — Сегодня вечером.

— И… — Бермас немного помялся. — Он сказал что-нибудь по поводу вашей кандидатуры во главе киевского Дозора? Простите, но я должен это знать.

— Я понимаю, Аркадий Семенович. Повторяю, я с радостью уступил бы эту должность кому-нибудь более опытному. Однако все вокруг почему-то советуют работать и не заморачиваться. Вот и Завулон тоже посоветовал работать. Обещал помочь с установкой защиты на новый офис. Ну и вообще сказал: мол, если я столкнусь с чем-нибудь, что мне окажется не по зубам, — он вмешается. Вроде и все.

Бермаса это, видимо, удовлетворило, потому что он покивал и несколько раз повторил:

— Прекрасно, прекрасно… Н-да. Действительно, прекрасно. Если и Завулон…

Они как раз поднялись из перехода к дороге. У бордюра поджидал белый фургончик с затейливой надписью на боку: «Елоквенцiя».

Надпись была выполнена на украинском, от которого Швед в морях успел отвыкнуть.

Ефим и Симонов уже поднимались следом. Тело погибшего и лишенного жизненной силы парня парило рядом с Ефимом примерно на уровне коленей. Симонов на всякий случай придерживал его сзади за носок ботинка, для чего ему пришлось слегка нагнуться вперед.

Завидев процессию, водитель выскочил из фургончика и метнулся к задней двери, открывать. К удивлению Шведа, водитель был Темным Иным — оборотнем. Швед полагал, что Ефим в очередной раз захомутал первую попавшуюся машину.

— Доброй ночи, — поздоровался водитель. — Как его, Семеныч, просто на пол или подстелить чего?

— Да что ему сделается? На пол клади.

— И то правда, — хмыкнул водитель. — Холод ему теперь до лампочки…

Ефим с Симоновым погрузили тело и направились к боковой дверце. Водитель захлопнул задние и полез за руль. Рядом с ним впереди пассажирское сиденье было двойное, поэтому Швед пропустил вперед Бермаса, а сам уселся с краю.

— На Подол, Витя, — велел Аркадий Семенович.

— Что, и правда Дозор оживает? — весело спросил водитель. — Давно пора!

— Оживает, Витя, оживает, — благодушно подтвердил Бермас. — Вот можешь с новым шефом познакомиться.

Шофер наклонился вперед, к лобовому стеклу, и с любопытством глянул на Шведа.

— Мое почтение! — хохотнул он, прикладывая ладонь к виску. — Транспортом опять Смерека будет командовать?

— Поглядим, — проворчал Швед. — Не все сразу. Дайте хоть осмотреться, я только приехал!

Забавно, но лаборатории Дневного Дозора располагались по соседству с домом, где жил Дима Рублев. Швед знал, что в этом здании какая-то больница, но понятия не имел, что именно тут Дневной Дозор арендует под лаборатории часть первого и второго этажей с отдельным входом. Вроде и велик Киев, ан все едино самые невероятные пересечения случаются.

Швед быстро содрал наклеенные узорчатые ленты с входных дверей. А вот на видимые только в Сумраке печати Инквизиции ушло минут десять — спасибо, Аркадий Семенович подсобил, поскольку хорошо знал, как эти печати правильно снимать. В одиночку Швед точно возился бы до утра и уж точно не догадался бы оставить собственную метку — заранее разрешения на съем печатей он не брал, но Аркадий Семенович объяснил, что разрешение можно оформить и задним числом, раз уж у Шведа имеются все полномочия. Ну а раз имеются — надо пользоваться.