Геном хищника 11 - Евгений Александрович Гарцевич

Шустрый вместе с первой четвёркой стрелков отстрелялись и бросились назад, предоставив тормозить биомехов второму ряду бойцов. И потом поменялись, постепенно отступая.

Я переключился на Осу — теперь в дело вступила она. Фей травил верёвку, опустив Анну примерно на середину. Она зависла и начала раскачиваться, стараясь поближе подобраться к «усилителю». Биомехи это заметили, снова заволновались и некоторые, бросив попытки добраться до Шустрого, вернулись обратно на сторону к Анне. Один из «рейдеров» даже прыгнул, причём довольно ловко, не достав до Анны всего какого-то метра.

И получил за это ЭМИ-гранату. Подозреваю, что Оса крикнула, чтобы её спустили ещё ниже, потому что картинка разом стала ближе к полу. Снова раскачка и, приближаясь к «усилителю» на пике траектории, Анна метнула бомбу. Попала прямо в пирамиду, но довольно мягко — отскока не произошло, бомба просто скатилась к основанию.

— А теперь резко и быстро! — прошептал я, будто хотел Фею дать команду.

Но там и без меня справились. Оса пулей взметнулась к потолку, где её подхватили и срезали верёвку. Отвязывать было уже некогда. Картинка от Бритвочки запрыгала и через пару мгновений практически задублировалась с сигналом от Скиннера. Только спины бегущих впереди людей отличаясь. Сзади просто всё пылало — ребята Шустрого слили все канистры на лестницу и часть коридора прихватили.

Я посмотрел на биомонитор, мысленно ведя обратный отсчёт до взрыва. Обнулить все развалины там, конечно, не хватит, но спокойно на душе стало, только когда я увидел всех наших, выбежавших на свежий воздух.

И одновременно с этим земля под ногами вздрогнула. Одна какая-то самая дряхлая стена всё-таки рухнула, а из проёмов вылетела пыль. Надеюсь, миссию ультиморфисов по уничтожению «усилителя» мы закрыли.

— Надо будет проверить, когда всё осядет и успокоится, — сказал я, встречая Осу. Ещё и обнять хотел, но пока по обнимашкам я тоже в отпуске.

— Обязательно, — ответила Анна. — Я там пока тучку изображала, кое-что интересное увидела.

Выдвинулись к развалинам мы только через три дня. Там ещё какое-то время всё дымило, гремело, а может, и взрывалось. Всё-таки что-то у биомехов сдетонировало дополнительно, и был риск, что вообще не сможем добраться до самого низа. Но проверить было нужно.

Время тянулось медленно. «Пчёлерия» вместе с туземцами изучала освобождённую от тумана долину. А заодно охотились — монстры, как-то быстро прочувствовали изменения и довольно плотно подтягивались со всех сторон. Ну или наше присутствие здесь совпало с какой-то сезонной миграцией. Но и припасов получилось заготовить, и геномы на продажу начали накапливаться.

Я же всё это время страдал. Так страдал, как, наверное, никогда прежде, ожоги заживали и кожа чесалась так, будто меня кусает пара тысяч термитов. А то и больше. Регенерация старалась как могла, но желание почесаться уменьшить не могла.

Шустрый вместе с людьми мы решили здесь не задерживать. Планов-то было много, и если бы мне срочно не понадобилась помощь, у нас, скорее всего, уже было несколько полезных производств. План этот никуда не делся, и чем больше людей прибывало, тем быстрее нужно было его реализовать.

Пепел тоже свалил. Стая ушла куда-то в горы, то ли просто, потусоваться, погонять и развеяться — так, по крайней мере, я понял мысленный посыл шакраса, то ли тоже поохотится. Препятствовать этому я не стал, пацану полезно будет с, так называемыми, сверстниками.

Со мной остался Фей, поглядывающий, чтобы из развалин никто не выбрался, и старый вождь, развлекавший меня байками племени. Наверное, очень смешными, потому что он скрипел и похихикивал по несколько раз над каждой, я же лишь из вежливости улыбался и пытался разгадывать незнакомые слова. Худо-бедно, но со временем я смог говорить на его языке примерно так же, как он на нашем.

На четвёртый день мы с Феем выдвинулись к развалинам. Шли осторожно, в первую очередь опасаясь возможных обрушений конструкции. Но пока всё говорило о том, что опасались зря. Глобально ничего не разрушилось: отвалилось то, что и так уже собиралось, и очень многое растрескалось, оголив скрытые стальные балки и колонны.

Пол был усыпан каменными обломками, всё время что-то норовило воткнуться под ботинок и подломить сустав другой, так что двигались мы медленно. И первый серьёзный завал обнаружился на лестнице. Сама конструкция выдержала, но рухнул потолок, завалив проход почти до пояса. Размяться после больничного мне было даже в радость, так что пока Фей прикрывал, я по-быстрому раскидал нам проход. Пройдя через него, подключился к чуйке и впереди засёк «рейдера» биомехов.

Какого-то очень вялого, а при ближайшем рассмотрении и будто бы уже не живого. Уже совершенно не тот гибкий, стремительный силуэт, тёмным глянцем бликующий в свете фонарей — весь в пыли, с подломленной лапой и практически без доступа к жёлтому туману. Будь он живым, я бы сказал, что он умирает. А так, скорее, выключается.

Это не помешало ему клацнуть пастью в нашу сторону и лихо разгрызть попавшиеся на его пути камни. Биомех загудел, внутри у него что-то щёлкнуло, и за мгновение до того, как в его голову прилетела кувалда Фея, он издал какой-то грубый, скребущий звук, который при желании можно было принять за осмысленную речь. Правда, синтезированную и принадлежащую сугубо космической расе пришельцев, кем он, впрочем, и являлся.

— Стой! — крикнул я Фею, но было уже поздно. Наловчился он уже результативно махать своей «клюшкой». — У нас тут контакт с внеземной цивилизацией наклёвывался.

— Думаешь, оно хотело сказать: не бейте, я вам ещё пригожусь? — нахмурился Фей.

— Скорее, что-то в духе: вы всё равно умрёте кожаные мешки, — усмехнулся я. — Но это всё равно можно было принять за осознанный контакт. Со следующим не торопись. Просто ломай лапы.

— Думаешь, со сломанными лапами они станут добрее и общительней?

Я пожал плечами. Понятно, что не станут, но после общения с вождём мне казалось, что я уже любой язык пойму. Ну, вдруг…

Оса толком не объяснила, что именно увидела. Туннели, проходы, мигающие огоньки… Предположительно, там должен был быть проход под горами на неисследованную, аномальную территорию.

Пробираясь и расчищая завалы, мы добрались до зала со статуями и дырой в полу. Целых статуй уже не было, и от барельефа на стене осталось лишь светлое пятно. Лестница и часть коридора, залитого огнесмесью, почернели, а на камнях попадались оголённые, то есть только сталь и очищенные от органики механизмы, останки биомехов.

Выглядели они жутковато, будто какие-то оловянные солдатики, разбросанные