Торговец будущим 5 - Мархуз

В результате и трофеи были поделены своеобразным способом. Нашим достались два из семи уцелевших линкоров и один фрегат. Зато трофейные деньги, ценности и порох разделили поровну. Пленных, но не раненых, забрали ревельцы, включая офицеров подпадавших под такую градацию. А всякораненых оставили французам, которые всё равно о них заботиться не будут, обеспечив право умирать от ран и ожогов. Найденное на английских кораблях провольствие оставили маршалу и его бойцам, у нас своих запасов полно, а они зависят от поставок. Даже своими запасами едьбы поделились, ибо «мир-дружба-жрачка» превалируют в наших отношениях.

Таковы странности судьбы, что маршал Сульт не только удержал останки Порту, но ещё и своим флотом разжился. Ну, а через несколько дней разбил наголову и отряд генерала Ларедо, как до этого расправился с испанской дивизией пришедшей с севера.

Ревельская флотилия вернулась в Лиссабон с трофеями и пленными, которых отправили в Фару. Пленных, захваченных в лиссабонском сражении тоже туда отправили, чтобы под ногами не мешались. Больше всех был доволен тридцативосьмилетний Иван Фёдорович Крузенштерн, пребывающий ныне в чине капитана второго ранга (за столь необходимые плавания в деле освоения Австралии). Всё-таки под его командованием самый крутой «Спешный» с новейшими дальнобойными пушками, ракетными установками и реально мощной паросиловой установкой на два винта (изготовлен и спущен на воду весной прошлого года). Первый личный «Спешный» (почти такой же) был спущен на воду и испытан в позапрошлом году, но остался в Ревеле под командованием капитана второго ранга Макара Ивановича Ратманова открывшего, исследовавшего и описавшего столь важное для нас устье реки Юкон. Более совершенный вариант будет спущен на воду этим летом и передан капитан-лейтенанту Фаддею Фаддеевичу Беллинсгаузену.

— И что теперь, Денис Дмитриевич? — прозвучал первый же вопрос на встрече «пикейных жилетов», когда до нас дошли новости о боевых действия в Португалии.

— Не знаю, господа, надо бы отправить ревельцев в Адриатику, но вдруг англичане ещё кого-нибудь пришлют по нашу душу в Лузитании?

— А может всей Ревельской эскадрой обстрелять какой-нибудь английский порт? — проявил кровожадность за чужой счёт Строганов.

— Пролив Ла-Манш полон британских военных кораблей и я просто останусь без эскадры. Не буду рисковать, пытаясь воевать в открытом море.

Действительно, чего переть на рожон против сильнейшего флота планеты? Мне бы отсидеться до конца войны в укромном месте, да ещё и под защитой береговой артиллерии и ракет. Вот только французы чего-то темнят и хотят встретиться. Чего ещё им нужно, спрашивается?

Всё оказалось просто. Талейран по поручению Наполеона провёл в мае великолепную политическую махинацию, воспользовавшись сложившейся ситуацией на Пиринеях. Земли бывшей Португалии расписали, как в преферансе, разделив на три независимые друг от друга части, причём в спешном порядке. Мало того, пользуясь сиюминутным моментом того, что Папская область вместе с Римом ныне в составе Франции, святых отцов принудили поддержать раздел. В принципе нечто подобное предполагалось ещё согласно договорённостям в Фонтенбло 1807 года, но из кандидатов на совладение португальскими землями выбыл и бывший король Испании, и ловкач Годой.

Зато теперь бывшее королевство разделено на герцогство Северная Лузитания с опорным городом Порто и видимо им будет вознаграждён маршал Сульт. Эстрамадура и Бейра пока предполагаются для короля Испании Жозефа Бонапарта, а Алгарве и Алентежу предлагаются мне.

— Ваше величество, императору очень важно, чтобы вы побыстрее взяли королевство под свою власть.

— Я понимаю, мсье посол, но это слишком большая территория. Я готов принять само Алгарве, но лишь включая горы Серра-ду-Калдейран и Серра-ди-Моншики. Всё, что севернее расположено слишком велико, чтобы я о нём мог позаботиться.

— Но как же так, ваше величество, — растерянно заговорил обычно очень уверенный в себе Коленкур, — все люди хотят иметь владения побольше, а вы почему-то отказываетесь.

Всю спесь с французского посла сбили мои откровения.

— Мсье Коленкур, просто свяжитесь с мсье Талейраном и согласуйте этот момент, а герцогство Алентежу лучше ввести в состав королевства Лесбоа. Кроме того, поймите что у меня нет времени на церемонии и я не собираюсь посещать Фару для коронования. Попробуйте что-нибудь попроще, чем стандартное коронование.

Посол ничего не ответил и на этом мы расстались. Конечно, рискованный ход и мой тон, но сейчас французам лучше оставаться благодарными. Всё-таки именно мои ревельцы сократили английский флот на двадцать восемь линкоров (потопленных и захваченных в плен) и полтора десятка фрегатов. Кроме того, в руках генерала Барклая-ди-Толли находится множество моряков и офицеров, которые ох как нужны британскому флоту. Небось Первый лорд Адмиралтейства спит и видит, как они возвращаются, чтобы быть использованными. И хотя Перкинса считают за глаза трусливым бараном уже не первый год, но он всё-таки контр-адмирал. Да и грубый, хоть и трусливый шотландец МакАлистер тоже нужен в сиё сложное время.

Чую, что англикосы пришлют в Фару такое обилие своих кораблей, что их будет больше чем ракет у защитников города…

Глава пятая

Полнейший разгром двух эскадр не мог не сказаться на настроениях в Лондоне, да и по всей Англии.

— Милорд, вы понимаете что натворили? — гневался премьер-министр, — теперь наш флот имеет меньше линкоров чем французский. Как прикажете выравнивать ситуацию?

После первого «копенгагирования» британское преимущество снизилось до положительной разницы в два-три линейных корабля. Очередное двойное «копенгагирование» привело к уже отрицательной разнице в два десятка, теперь количественный перевес у французов.

— Господин премьер-министр, клянусь что Ревельский флот будет уничтожен, а новые корабли будут построены, — Генри Фиппс и сам понимал, что несёт чушь, но надеялся на чудо.

— Срочно подготовьте отчёт и предложения, чтобы было что представить его величеству и парламенту.

Премьер и сам понимал, что теперь из-за катастрофы придётся менять все планы, связанные с войной. Оппозиция не только не простит дурацкого поражения, но и будет права, настаивая на смене всего правительства. Ещё и австрийцы умудрились в апреле потерпеть несколько поражений, что поставили под угрозу краха ход всей кампании. Лишь в Герцогстве Польском им удалось взять Варшаву, но больше успехов не было.

Ко всему прочему в правительстве продолжался конфликт между министром иностранных дел Джорджем Каннингом и министром по военным и колониальным делам Робертом Каслри. Ситуация создалась настолько плачевной, что впору искать выход лишь у бога и надеяться что произойдёт чудо, которое спасёт Великобританию. А пока суть да дело в Петербург отправили специального торгового посланника от