Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

— Задержание опасного преступника, — ответил я. — Позвольте ваш карандаш?

— Карандаш? — ещё больше удивился мужичок. — Эм-м… Да, конечно. Вот, извольте.

Выйдя в коридор, он сделал ко мне пару шагов и, опасливо косясь на сопевшего подо мной анархиста, протянул карандаш.

— У меня никакой запрещённой литературы не хранится! — сказал он поспешно. — Даю слово!

— Вам лучше вернуться в комнату, — посоветовал я.

Дважды просить не пришлось: мужичок поспешно скрылся за дверью.

— Где скрываются твои подельники? — задал я вопрос, наклонившись к пленнику.

— Пошёл ты! — прохрипел тот. — Руку сломаешь, гад! Пусти!

Бомбисты, вроде, товарищи идейные, просто так на сотрудничество не идут. Что ж, придётся «уговаривать».

Сунув острый конец карандаша пленнику в ухо, я начал постепенно вводить его, пока грифель не упёрся в барабанную перепонку.

Анархист заорал благим матом.

Я слегка щёлкнул указательным пальцем по торчавшему из уха тупому кончику. Коридор огласился жутким воплем.

— Адрес! — проговорил я спокойно, давая понять, что настроен продолжать, сколько потребуется.

На самом деле, не бывало случая, чтобы человек выдержал больше семи щелчков. Обычно сдаются уже на пятом.

— Сука-а-а-а! — взвыл пленник, суча ногами.

Я повторил манипуляцию с карандашом. Ещё один вопль, переходящий в завывания.

В дальнем конце коридора открылась дверь, из комнаты выглянула женщина лет пятидесяти.

— Ох, батюшки! — воскликнула она, мгновенно оценив ситуацию, и тут же скрылась.

— Адрес! — проговорил я и щёлкнул в третий раз. — Ну!

— Биржевой переулок! — заорал анархист. — На Васильевском!

— Точнее! — потребовал я.

— Скажу! Всё скажу, сука! Не трожь только!

— Я слушаю.

— Склады тама есть. Наш двенадцатый который.

— Сколько человек?

— Семь!

— Если врёшь…

— Не вру я! Сявкой буду!

Спустя десять минут я доставил пленника к месту покушения. Руки у него были связаны за спиной его же кушаком, из уха тянулась по щеке подсыхающая струйка крови. Из сломанного носа тоже текло.

— Принимайте, — сказал я конвойным. — И вот это, — протянул подобранный по дороге револьвер.

Пока меня не было, вокруг собрались любопытные. Было ясно, что опасность миновала, и народ подтягивался поглазеть.

— Кого это вы взяли? — спросил Пётр Николаевич, приподняв брови.

— Одного из тех, кто делал вид, что телегу толкает. Они заодно с бомбистом.

— Уверены? — директор окинул взглядом пленника. — Эк вы его, право…

— Он назвал место, где прячутся остальные члены группы. Ваше высокопревосходительство, действовать нужно быстро. Брать, пока не сбежали.

— Тут вы правы, — сразу согласился Пётр Николаевич. — Но этим ваш корпус и охранное отделение займутся. Покушение на государственное лицо — дело политическое. Пока вас не было, я распорядился караулить тело, — он указал на пару городовых, стоявших возле трупа. — Скоро за ним приедут. Один из конвойных умчался передавать приказание в жандармерию. Телегу мы сдвинули. Не такая уж она и тяжёлая оказалась. Так что да, притворялись бомбисты, спектакль разыгрывали. Однако хорошо же вас готовят, — добавил, внимательно глядя на меня, Пётр Николаевич. — Как вы метателя-то определили!

— Он выглядел и вёл себя странно, — ответил я, пожав плечами. — Было очевидно, что неспроста.

— Очевидно, значит? — директор покачал головой. — Что ж, молодец. Хвалю. Давненько не было у нас бомбистов. При нынешнем государе ни разу никого взорвать не пытались. К награде будете представлены. Как величать-то вас? — спросил вдруг он.

— Андрей Ильич, — повторил я то, как назвал меня жандарм со щёгольскими усиками. — Мамонтов.

— Пётр Николаевич Дурново, — представился директор. — Ваше участие во встрече с министрами отменяется. Сами понимаете — не до того. Отправляйтесь с докладом в корпус. Там захотят послушать, как нас с вами едва бомбой по тротуару не разметало. Все-таки, вы свидетель. Этого, — он указал глазами на пленника, — с собой прихватите. А мне дальше ехать придётся. Отложить никак нельзя. И так задержался.

Удивительной выдержки человек, надо отдать ему должное. Ладно я, подготовленный к экстремальным ситуациям оперативник. А от чиновника я такой спокойной реакции не ожидал.

Словно прочитав мои мысли, Пётр Николаевич вдруг усмехнулся.

— Да вам, кажется, успокаиваться и не нужно, — заметил он. — Что, не впервой? А выглядите молодо, как будто не успели ещё пообтесаться. Ну, да это у каждого по-своему происходит. Но со временем привыкаешь ко всему. Вода, как говорится, камень точит. Небось думаете, отчего я так невозмутим?

— Если честно — да, — ответил я.

— Эх, голубчик! — вздохнул мой собеседник. — Я ведь прежде директором почтового департамента был. Может, слыхали? Нет? Ну, вот мне там нервишки так закалило, что эти бомбы теперь для меня — тьфу!

И он решительно направился к карете.

До Фурштатской мы с анархистом доехали за четвертной. Всю дорогу он молчал, глядел в сторону и время от времени сплёвывал на дорогу кровь.

Что ж, кое-что стало проясняться. Я попал в тело какого-то Мамонтова, недавно сдавшего аттестацию на жандарма. Иначе говоря, из внешней разведки угодил в учреждение, ведавшее внутренней безопасностью.

Из головы никак не шёл огонёк, вспыхнувший на пальце убитого террориста.

Конечно, подобные фокусы в цирке не редки, но для них используется либо зажигалка, с помощью которой заранее наполняют газом плотно сжатый кулак, либо эфир борной кислоты.

В любом случае, террористу устраивать представление было ни к чему. Так как же он извлёк огонь буквально из ничего?

Прямо в холле, куда я втолкнул пленника, ко мне подскочил давешний молодой офицер с залихватскими усиками.

Бесцеремонно схватил за рукав и громко зашептал на ухо:

— Владимир Фёдорович в ярости! Не из-за вас, конечно. Вы, вроде как, герой у нас! Правда, что вам удалось самолично устранить бомбиста, когда он уже собирался динамит-то кидать?

— Он не успел его поджечь, — ответил я. — И вот этого примите. Это сообщник.

— Вы сами арестовали? — уставился на пленника прыщавый.

— Да. Его нужно в допросную, а мне — к его превосходительству. Срочно.

— Эх, жаль меня не послали с конвертом-то! — мечтательно вздохнул молоденький жандарм. — Это какую карьеру вы теперь сделать можете, Андрей Ильич! Самого Дурново не дали убить! Аж голова кругом! Ну, вы бегите к Владимиру Фёдоровичу, а я об этом позабочусь, — добавил он уже другим тоном, неприязненно глядя на арестованного. — Удачи! — шепнул он мне напоследок. — Коли повезло, так не прошляпьте.

О карьерном росте я сейчас не думал вовсе. Нужно было сообщить начальнику о случившемся и убедить немедленно отправить группу для захвата остальных террористов.

Когда спустя несколько секунд я вошёл в приёмную Джунковского, его адъютант вскочил и с возгласом «Наконец-то!» бросился к ведущей в кабинет начальника двери. Через мгновение он скрылся за ней, но спустя несколько секунд снова появился.

— Ждут, — проговорил он с той же интонацией,