Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов
Правее, на пустыре, ровными рядами белели шатры армейского лагеря, часовые у крайних костров подняли головы на стук колес и снова отвернулись к огню. А рядом, перед лагерем, в свете костров поднималась недостроенная круглая кирпичная башня в лесах, скрипел подъемник, наверху перекликались голоса.
И вот Бертольд сидит в карете посреди темного поля, на самом краю чужого лагеря, заготовленная речь киснет, а свита делает вид, что так и задумано. Слуга прикладывает к животу флягу, гильдейские дремлют в седлах. Помощник дознавателя же так и сидит на козлах арестантской кареты и смотрит на ворота, и не разберешь, удивлен он или ждал именно этого. А из-за стены ровно и спокойно стучат молотки. Кто-то в этой деревне среди ночи строит, и до прибывших ему нет ровным счетом никакого дела.
Глава 11
Открыл глаз, а вокруг сплошная темнота, и первым делом захотелось выпросить у мира еще минуточек пять, всё равно солнце пока не встало. Или уже село? Вот от этого предположения я и подскочил на ноги, да так резко, что чуть не своротил плечом ближнее корыто.
Точно, я же вчера прямо в ферме и уснул прямо среди грядок, а весь минувший вечер сам собой собрался в голове. Ее мы достроили, субстрат рассыпали, даже таблички кое-какие приладили, чтобы потом не гадать, где на чем растет.
В последнем корыте среди стружки и опилок лежит покрошенное мясо, сдобренное удобрением и луковым соком, в соседнем одно удобрение, а в третьем только лук. Дальше стоят еще три, с теми же составами и в тех же пропорциях, но собраны они чуть иначе, к каждому от накопителей подведен волосяночный проводок, а в самих опилках без всякой изоляции замешаны голые нити, подключенные прямо к рунам. Основы там всяко побольше, так что если этот гриб и правда такой обжора, каким его расписывал Вельт, то ему хватит с запасом.
Сунул руку за пазуху проведать свое сокровище, и там меня поджидал сюрприз. Вместо гриба пальцы нащупали какой-то порошок, а следом влезли во что-то склизкое, чему за пазухой быть уж точно не полагалось. Вытащил ладонь на свет тусклой лампы, ну то есть можно сказать на темноту, пригляделся, и от гриба остались одни воспоминания да вот эта горстка трухи.
Паниковать я, впрочем, не стал, Эдвин меня к чему-то похожему и готовил, толковал же на опушке, рассыплется в труху, труха и есть семена. Так что лежало всё в кармане, чтобы не рассыпалось, вот, собственно, всё ценное осталось со мной.
Аккуратно, чтобы не растерять ни пылинки, вытряхнул всё наружу, на подставленную ладонь, хотя что-то там, судя по ощущениям, всё же осело в складках, ну да с этим потом. Изначально-то я собирался часть корыт попридержать, но гриб рассыпался весь до крошки, спорить с ним бесполезно, так что засеваю сразу шесть.
Разделил труху на шесть ровных кучек, по одной на корыто, и пошел развеивать, стараясь раскинуть поровну по всей поверхности. Следом прошелся палкой, перемешал споры с верхним слоем опилок, отряхнулся и осмотрел свою работу с заслуженной гордостью. Посев произведен, а взойдет что или нет, узнаем уже вечером. Но думаю на луке бодрее пойти должно, неспроста ведь Эдвин так намекал на важность именно полезных продуктов, а система при анализе отдельно отметила про сок.
Выбрался я из ямы по трапу, и наверху оказалось не сильно светлее, серый рассвет только-только полез из-за леса, роса легла на всё подряд, а от ночных костров остались одни теплые угли.
Ночная смена досыпала вповалку, кто на досках, кто прямо на куче дерна, намаялись за ночь до полусмерти. Один, правда, еще держался, сидел у затухшего огня и мешал палкой золу.
— Ну как, взошло уже? — зевнул он, завидев меня из ямы.
— За ночь-то? — хмыкнул я в ответ. — Ты бы еще спросил, не окотилось ли.
Мужик пожал плечами, мол, а вдруг, чудес тут в последнее время хватает, и вернулся к своей золе.
Выключатель у нас теперь живет в шалаше Сурика, туда я и направился, а заглянув под навес, наткнулся на картину, за которую и будить рука не поднимется. Парень спит, привалившись к теплому свиному боку, свинка сопит ему в самую макушку, и кто-то заботливый укрыл обоих одной дерюгой поверх, горшок с печатками задвинул поближе к стенке, да и сам шалаш прикрыл, чтобы не надуло. На мое появление эти двое не повели и ухом, Сурик что-то пробормотал во сне, Тележка дернула кучерявым хвостом, и оба засопели дальше.
К контактам я подбирался на цыпочках. Пара волосяночных щеток, которыми мы с двух торцов обжимаем сырой кирпич, пока Сурик выявляет на нем узлы, а в остальное время их теперь положено держать сомкнутыми, чтобы Основа бежала дальше по кабелю на ферму. Питание ей, по счастью, постоянного не требуется, можно и разомкнуть на пару секунд, когда парню приспичит отпечатать очередную партию, никто от этого не помрет.
Свел я щетки вместе, они на секунду чуть не заискрились, кабель под навесом сразу загудел, всполохи Основы по жилам заиграли ярче, и питание пошло, да с такой тягой, что я даже присвистнул.
А это, между прочим, заявка на серьезный разговор в будущем. Двадцать жил в кабеле для эдакой прорвы уже жидковато, придется мотать новые, жил на сто, не меньше, и шнурок тогда выйдет изрядной толщины. Да и вопрос назрел покрупнее, потянет ли наше единственное сердце голема всю эту ораву разом, ведь едоков у него что ни день, то больше.
Ну что, главную задачу на утро можно считать закрытой, а дальше я на сегодня вольная птица. Останется заглянуть под вечер, посмотреть, в каком корыте всходы дружнее и есть ли они вообще. Глядишь, и Эдвин подтянется, оценит их своим друидским глазом да присоветует чего дельного. Хотя рассчитывать на это я бы не стал, вчерашнюю его сговорчивость, когда старик впервые на моей памяти не содрал с меня половину, разумнее считать редкой оказией, а не новым порядком.
Поспать этой ночью вышло часа два, не больше, и добрать уже не судьба, деревня просыпается, а с ней начинается и мой рабочий день.
По дороге с участка навстречу подвернулся мужик с пустой тачкой, из бригады которая спозаранку лепит блоки, производство у нас не замирает ни на день. Вот его я и остановил.
— Слышь, а чего вчера за гвалт стоял? — завел я