Большая охота - Алекс Хай

Вьюга промахнулась. Её вынесло вперёд, но уже через несколько прыжков собака развернулась и снова начала доставать зверя.

— Первая угонка, — сказал Степан Ильич.

Затея не повторила движение Вьюги. Она срезала дугу и заставила русака повернуть ещё раз. Серебро держал край, не позволяя тому уйти к кустам.

Княжеский стремянный поскакал следом. Остальные борзятники остались на лазах, хотя по тому, как напряглись люди и лошади, половина гостей с удовольствием ринулась бы за собаками всей компанией.

Григорий Павлович продвинулся вдоль опушки, не пересекая чужого поля. Серый плащ откинулся назад. На груди холодно блеснула застёжка.

Русак сделал ещё две скидки. Вьюга пронеслась мимо, Затея на мгновение потеряла ход. Казалось, зверь уже вырвался, но Серебро в один миг оказался там, куда русака вытолкнули две другие собаки.

Последние пятнадцать саженей исчезли одним броском. Белая собака настигла серую тень, снег взвился и тут же осел. Стремянный спешился, отгокал борзым, принял добычу и снова собрал свору. Всё заняло меньше минуты.

Следом за русаком из острова вывалила стая. Выжлятники перехватили гончих в поле, завернули от добычи и вернули к доезжачему. Тот снова набросил собак в лес.

Алла смотрела на тяжело дышащих борзых, но когда стремянный поднял русака, отвела глаза.

— Красиво, — сказала она. — И всё равно жалко.

— Работа собак мне понравилась, — признал я. — Но русак явно со мной бы не согласился.

Она коротко взглянула на меня и кивнула.

Поздравлять князя было рано. Савелий Петрович не дал никому покинуть места. Остров ненадолго замолчал, а затем западная сторона загудела новыми голосами.

— Береги поле! — донеслось из кустов.

Второй русак вышел почти напротив нас.

Он был меньше первого и светлее. Несколько мгновений зверь шёл вдоль самой опушки, будто не решался покинуть укрытие. На соседнем лазу три пегие борзые дрожали так сильно, что звенели кольца ошейников.

Их хозяин, тот самый молодой гость, снова подал коня вперёд. Борзятник удержал собак.

— Рано, — сказал стоявший рядом старший борзятник.

— Он уйдёт в кусты!

— Рано!

Русак увидел движение и метнулся в поле.

Борзятник дождался, пока собаки пометят зверя, а тот отойдёт от острова. Лишь тогда пустил свору с искоса к его ходу.

Пегие рванули одновременно. Молодой хозяин ударил коня пятками и поскакал за ними, хотя за сворой уже шёл её борзятник. Он взял слишком прямо и через несколько секунд оказался между собаками и краем лощины.

Русак сделал скидку к нам.

Одна борзая пролетела мимо, вторая заложила резкий поворот. Горячий мерин гостя увидел собак под ногами и шарахнулся к краю лощины. Под порошей оказался рыхлый перемёт. Заднее копыто провалилось, лошадь осела на круп, всадник потерял стремя.

— Осади! — крикнул Савелий Петрович.

Алла одним движением развернула кобылу, освобождая проход. Штиль поставил Тумана между мной и чужим конём. Кремень сам сделал два шага в сторону и замер. Должен признать, в охоте он и правда был куда опытнее меня.

Старший борзятник не бросился к гостю на помощь. Он видел, что тот удержался, а собакам сейчас требовалось свободное поле.

Русак воспользовался суматохой и снова повернул к острову. Первая пегая шла за ним прямо, вторая забирала левее, третья отстала после слишком крутого разворота.

До кустов оставалось совсем немного.

Собака слева достала зверя и бросилась. Русак ушёл буквально из-под её носа. Борзая проскользила грудью по пороше, поднялась и снова пошла, но момент уже был упущен.

Зверь нырнул между двумя елями.

Пегие остановились у опушки. След для них ничего не значил. Борзятник спешился, быстро ощупал собакам лапы и пазанки и лишь затем снова подловил их на свору.

Молодой гость тем временем поднял мерина. На его кафтане белел снег, меховая шапка висела на одном ухе.

Савелий Петрович подъехал к нему шагом.

— Вы закрыли ход своей своре и едва не положили коня.

— Я хотел помочь…

— В следующий раз внимательнее прислушивайтесь к командам.

Князь слышал разговор, но вмешиваться не стал. Молодой человек поправил шапку и пристыженно отвёл глаза. На охоте Корсаковых родословная давала привилегию в ней участвовать. Но не давала права мешать собакам.

Савелий Петрович протрубил «Выходи!».

Доезжачий ответил позывом и начал вызывать стаю. Выжлятники заворачивали гончих, называли собак по кличкам и собирали их к лошадям. Басовитый выжлец вышел последним, оглянулся на лес и лишь после второго окрика дал сомкнуть себя с парной выжловкой.

Вьюгу, Затею и Серебро накрыли попонами. Собаки тяжело дышали, хватали снег и не обращали внимания на поздравления. Князь спешился возле них, проверил лапы и только потом принял серебряную чарку, которую подал слуга.

В поле он и впрямь стал моложе. Исчезла трость, расправились плечи, голос звучал крепко. Старый серый плащ лежал поверх вишнёвого кафтана, и застёжка сверкала гранями у ворота.

— Первое поле за Серебром, — объявил Григорий Павлович. — Но угонку Вьюги я тоже забуду не скоро.

— Затея развернула зверя под него, — поправил Савелий Петрович.

Князь подумал и поднял чарку в сторону ловчего.

— Тогда первое поле за всей сворой.

Гости загомонили разом. Одни спорили, какая собака первой достала русака, другие с каждым разом делали несостоявшееся падение опаснее. Молодой хозяин пегих позволил конюху проверять ногу мерина.

Анастасия Владимировна подъехала в санях.

— Моё мнение об охоте не изменилось, — сообщила она. — Но собаки были великолепны. Полагаю, эти два обстоятельства могут существовать одновременно.

— Мы пришли к тому же выводу, матушка, — ответила Алла.

Роман уже сверял следующую расстановку. Он заменил коня пожилому гостю, нашёл владелицу одинокой меховой перчатки и позаботился о том, чтобы всем налили горячего чаю.

Денис подъехал ко мне вместе с Беляевым. Следователь держался в седле без изящества, зато крепко. Его коричневый кафтан оставался застёгнутым до самого ворота.

— Ну как? — спросил Денис.

— Пока