Чадо из Майнкрафта - KWIL

— Да что ж ты такой сильный! — выкрикнул Жека, отпрыгивая.

Монарх не ответил. Он двинулся вперёд, и его движения были плавными, как течение времени. Он не спешил. Он знал, что победит. Он видел все временные линии, все варианты будущего, и в каждом из них пришелец умирал. Вот он пропускает удар и падает в бездну. Вот он погибает под обломками моста. Вот его тело рассыпается прахом. Монарх видел всё это. И он знал, что так будет.

Но он не видел одного. Того, чего не мог предвидеть никто.

Жека использовал слезу Пустоты.

Он разбил её о пол, и в тот же миг его тело дематериализовалось и возникло в другой точке — прямо за спиной Монарха. Телепортация, которую он освоил на тренировках. Мгновенное перемещение, которое он ни разу не применял в бою, приберегая для решающего момента. И сейчас этот момент настал. Клинок Тишины рассёк воздух и вонзился в спину Монарха. Лезвие, зачарованное антимагией, пробило обсидиановую кожу, рассекло плоть, которая была старше многих миров, и вышло из груди. Монарх замер. Его галактические глаза расширились. Он не видел этого. Этого не было ни в одной временной линии. Этого просто не могло быть — и всё же это случилось. Пришелец сделал невозможное: он выбрал путь, которого не существовало, и этот путь привёл клинок в сердце Сумеречного Монарха.

— Я же говорил, — прошептал Жека, выдёргивая меч. — Это моя игра. Мои правила. Мой фарм.

Монарх пошатнулся. Свет в его глазах начал меркнуть. Он поднял руку, пытаясь что-то сделать — ударить, испепелить, стереть пришельца из реальности, — но Клинок Тишины сделал своё дело. Магия не слушалась. Тело рассыпалось. Маска упала на мост и раскололась. А потом гора масок — та самая гора, которая возвышалась в центре Лабиринта, — начала осыпаться. Тысячи лиц, которые Монарх носил за свою бесконечную жизнь, падали в бездну, звенели, сталкивались, разбивались. И когда последняя маска исчезла в темноте, Лабиринт вздрогнул в последний раз и затих.

Тишина после битвы была почти оглушительной.

Жека стоял посреди разрушенного моста, тяжело опираясь на Клинок Тишины. Его броня была исцарапана и покрыта вмятинами, здоровье восстановилось едва до половины, а во рту стоял металлический привкус — то ли от усталости, то ли от выпитых зелий. Вокруг него, насколько хватало глаз, простиралось поле боя: обломки големов, рассыпавшиеся золотые каркасы Аскетов, дымящиеся останки Безликих, лужи лавы, которая медленно застывала чёрной коркой. И гора масок, которая больше не возвышалась над Лабиринтом, а лежала грудой расколотых черепков у подножия бывшего трона.

— Фух, — выдохнул он. — Это было… эпично. Реально эпично. Самый сложный босс в моей жизни. Но я его сделал. Зафармил. Хардкор пройден.

Он выпрямился, потянулся, хрустнул квадратными суставами и оглядел поле боя уже другим взглядом — не генеральским, а хозяйским. Битва закончилась. Теперь начиналось самое приятное. Сбор лута.

— Так, — сказал он, потирая руки. — Значит, план такой. Сначала собираем всё ценное. Потом сортируем. Потом чиним големов — тех, кто выжил. Потом разбираем тронный зал на блоки. Потом… ну, потом посмотрим.

Он достал из инвентаря пустой сундук, поставил его прямо на мосту и начал обход.

Лута было много. Очень много. Жека ходил между обломками, наклонялся, подбирал предметы, сортировал их на ходу. Песочные часы Аскетов — в один сундук. Они были разных размеров и оттенков, и песок в них переливался всеми цветами радуги. Золотые каркасы — в другой сундук, на переплавку. Флаконы Клинков Логоса — в третий, для зелий. Костяные маски Безликих — в четвёртый, как декоративный блок. Обрывки живого шёлка — в пятый, пригодятся для крафта. Обсидиановые осколки, тёмный кварц, слёзы Пустоты, амулеты, свитки, какие-то непонятные сферы, которые светились в темноте, — всё это растекалось по сундукам, как реки после дождя.

Отдельно он собрал лут с Монарха. Тот рассыпался не просто пылью — он оставил после себя несколько уникальных предметов. Во-первых, корону из сплавленных рогов. Она была тяжёлой и тёплой на ощупь, и когда Жека надел её на голову (чисто поржать), в интерфейсе появилась надпись: «Корона Сумеречного Монарха. +10 к броне. +5 к урону. Способность: Видение Пустоты». Что такое «Видение Пустоты», Жека не знал, но звучало круто. Он снял корону и убрал в инвентарь. Потом — меч тьмы. Вернее, его осколки. Меч рассыпался на три части, и каждая часть светилась изнутри. Жека собрал их и подумал, что из этого можно скрафтить что-то очень мощное. И наконец — маска. Та самая, что упала с лица Монарха и раскололась. Одна половина маски лежала у края моста, вторая — чуть дальше. Жека подобрал обе половинки, сложил их вместе. Маска была гладкой, без черт, но когда он держал её в руках, ему казалось, что она смотрит на него. Не враждебно. Скорее, изучающе.

— Жуткая штука, — пробормотал он. — Но красивая. Повешу над троном. Будет как трофей. Типа, голова дракона на стене. Только маска.

Он убрал маску в отдельный сундук и продолжил сбор.

Прошло несколько часов. Жека обошёл всё поле боя, собрал всё, что можно было собрать, и вернулся на базу. Там его встретили выжившие големы — около восьмидесяти штук, потрёпанных, но боеспособных. Изабель и Винсент сидели в углу, привязанные к колышкам. Они смотрели на Жеку, и в их глазах читалось что-то новое. Не страх. Не ненависть. Скорее, изумление. Они только что видели, как этот странный, квадратный, невозможный пришелец победил Сумеречного Монарха. Существо, которое правило Лабиринтом тысячелетия. Которое внушало ужас богам и демонам. И он победил его. Не магией. Не армией. А какой-то непостижимой, неправильной, невозможной силой. Силой человека, который даже не понимает, что он сделал.

Герцогиня стояла у стены. Её поводок всё ещё был привязан к колышку, но она больше не выглядела пленницей. Она смотрела на Жеку, и её белые глаза сияли. В них был восторг. Благоговение. Почти религиозный экстаз. Она что-то сказала — тихо, нараспев, на своём языке.

Жека прошёл мимо неё, даже не взглянув. Он был занят. Он раскладывал лут по сундукам, сортировал ресурсы,