Надуй щеки! Том 12 - А. Никл
— Ну тогда и отдыхай.
— Мы дождёмся моего друга?
— Не знаю, — пожав плечами, ответил Александр. — Он вообще сказал, что его ждать не обязательно. Тут останется Вадим на всякий случай. Нет, ну если он успеет до завтрашнего утра, то тогда без проблем.
— Ты, наверное, ещё хотел бы подробности договора? — после некоторой паузы спросил Анатолий.
— Хотелось бы. Я только понимаю, что металл будет идти из России, затем менять маркировку, путевые листы, и идти в Корею.
— Смотри, тут есть небольшой юридический казус, — Анатолий встал, и Чан, повинуясь внутреннему чувству, подскочил тоже. — Происхождение руды не так важно. Главное для Америки, это кто произвёл металл. Чуешь подвох?
— Нет, если честно, пока не совсем. Я думал, что должен буду лишь менять клейма.
— Ты как себе это представляешь? Представь себе листовую сталь, или в чушках. Ты вообще понимаешь, какой это объём работ? Ты свои проценты на рабочих угробишь.
— А если только по бумагам всё будет проходить?
— То как только обнаружится подлог, то ты попадёшь на крупный штраф, а, может быть, и загремишь в места не столь отдалённые.
— В какие? — Чан предпочитал переспрашивать, если не понимал каких-нибудь идиом, а их в речи у русских было просто не перечесть.
— В тюрьму, — сухо дополнил компаньона Александр. — Откуда вдруг взялась сталь? Как ты это укажешь в бумагах? И хорошо, бумаги корейские, а на чушках написано: «мейд ин Раша». И всё, привет бизнес. А ты нам нравишься.
— Очень, — подтвердил Анатолий.
— Так что вы предлагаете? — Чан понимал, что эти ребята уже всё продумали и готовы предложить чёткий план.
— Ты регистрируешь фирму, которая занимается металлом.
— Это у меня уже есть.
— Затем строишь небольшой сталелитейный заводик.
— Но это же какие деньжищи! Да у меня и знаний таких нет. Плюс сколько времени…
— Вот заводиком он будет как раз только по бумагам. Хотя пару печей туда потом воткнуть для проверок не помешает, — спокойно, словно малому ребёнку говорил русский бизнесмен. — По бумагам всё будет выглядеть так: из России ты будешь получать руду, плавить металл на своём заводике, после чего отправлять в Америку.
— А на деле? — Чан уже примерно понял схему, и она показалась ему приемлемой.
— А на деле мы будем сразу ставить твои клейма на готовый металл, после чего будем перегонять на твой заводик. Там ты будешь разгружать его, затем загружать на другие суда и за свой процент гнать дальше.
— Класс! — Чан сам не понял, как у него в руке появился наполненный стакан. — Мне всё нравится!
— Ну, за процветание, — сказал на это Александр.
Все трое сдвинули стаканы и немедленно выпили.
* * *
Обернувшись, я никого не увидел. Впрочем, противоположная стена мне не была видна. Она, словно пологом, была завешана не то ветвями, не то корнями, не то вообще какими-то лианами, но толщиной в руку.
Никаких звуков я больше не слышал, как не видел и узоров на стене, поэтому решил пойти и проверить, кто мне решил воспрепятствовать.
Я сделал несколько шагов к противоположной стене и остановился. Не потому что что-то почувствовал, а потому, что ощутил невидимую преграду. Не твёрдую, скорее упругую, сопротивление которой надо было преодолевать.
Этим я и занялся.
Уже через пару минут я приблизился к занавесу из ветвей-корней практически вплотную и протянул руку.
— А ты упрямый, — сказали мне из-за полога.
— Только, если это необходимо ответил я, — с удивлением заметив, что у меня изо рта вырывается пар.
Свисающие передо мной объекты раздвинулись, и что-то их подтянуло к потолку, явив моему взору небольшой, метра полтора в длину лежак, на котором покоилось нечто.
Не могу сказать, что существо было неприятным. Возможно, когда-то оно вызывало только самые светлые и хорошие чувства. Вот только сейчас оно могло вызвать разве что жалость. Спутанная коричневая шерсть с проплешинами, покрывающая примерно метровое тельце. Огромные уши и бесконечно грустные глаза, глядящие на меня.
— И чем же тебе это необходимо?
— Я хочу знать, кто это сделал, зачем, и как его остановить.
Послышались странные, лающие звуки. Сначала я подумал, что существо закашлялось. И лишь потом я понял, что оно смеётся. Специфически и не без труда, но смеётся.
— Зачем тебе это, путник?
— Меня зовут Гису. Гису Хегай, — ответил я, делая ещё шаг ближе к лежаку и чувствуя тепло, веющее от существа. — А нужно мне это для того, чтобы предотвратить дальнейшие преступления со стороны До Кёна.
Существо даже повернулось поудобнее на своём ложе, чтобы видеть меня.
— А ты забавный. Ты хотя бы знаешь, кто я такой, чтобы чего-нибудь просить у меня?
— Ну ты точно не Йода, — ответил я и снова услышал смешок. — Тот был зелёным, а ты — коричневый. Но я всё равно знаю, кто ты. Я был когда-то странной, игрушкой безымянной, к которой в магазине…
— Достаточно, — в голосе явно звучала боль. — Это и правда мой гимн.
Вторая фраза прозвучала настолько мечтательно, что я решил: Белькьяу тоже просто необходим гимн.
— Ну раз с этим покончили, то, может быть, приступим?
— Всё это прекрасно, но вот только я не знаю, кто ты такой и каковы твои цели.
Я слегка удивился, но потом вспомнил изнемождённого хомяка, который даже проявиться толком не мог.
— Настолько тебя обескровили? — уточнил я.
— Нет, я вижу, что ты — кореец — Гису Хегай. Но также я чувствую, что ты кто-то ещё. Иначе откуда ты знаешь мой гимн? Откуда ты вообще меня знаешь? И почему всему этому не удивляешься? Ты связан с другим таким же?
— Ну вот же, мозги ещё работают, — усмехнулся я, стараясь, чтобы это прозвучало ободряюще, а не по-хамски. — Только вот всего я пока говорить не буду. Так понимаю, что у вас между собой никакого пиетета и сотрудничества.
— А как ты хотел, когда мы все зависим от одного и того же источника?
— Не знаю, — я пожал плечами и всмотрелся в лежащее передо мной существо. — Социализироваться надо. Вот мы — люди, тоже зависим от одного источника, но всё-таки объединяемся.
— У вас от этого зависит воспроизводство. Человек сам по себе может не так много, поэтому вынужден существовать в социуме. Да и тянет его в компанию, потому что по одному большинству не уютно. А у нас совсем другая ситуация. Нам не нужны связи, не нужна компания. А вот ресурсы делить не хочется. Однако, есть уклад. И этот самый уклад, он же закон запрещает враждовать друг с другом.
— Кто-то пошёл против закона?
Существо растянуло рот в нечеловеческой улыбке, но всё