Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок
А по моим венам хлынула ледяная мана. Из моих пальцев выскочили призрачные когти. Их края были покрыты тончайшей вибрирующей кромкой. Воздух вокруг моих пальцев тихо загудел.
Источник: Дар Молекулярный Скальпель.
Калорийность: Выше среднего. Плотный ужин.
Вкус: Медицинский спирт, йод и ледяная нержавеющая сталь. Хрустит на зубах, как бритвенные лезвия. Жестко, но бодрит.
Полученный навык: «Абсолютный Разрез» (Длительность переваривания: 30 минут).
Срок действия усиления (пока не переварится): 30 минут.
Я запрыгнул к Диане, встав на корточки рядом с ней. Сестра всё так же продолжала бить по стеклу и щёлкать клыками. Арсеньев улыбался, глядя на неё со смесью презрения и снисхождения.
— Подвинь тушку, Ди, — небрежно бросил я.
Сестра обиженно фыркнула, но послушно разжала пальцы и спрыгнула на пол, уступая мне место.
Я зыркнул на Арсеньева. Тот стоял за стеклом с бокалом в руке, снисходительно качая головой.
— Боже, боже, — усмехнулся он. — Мальчик, это руны класса Аегис. Они выдержат даже прямое попадание из…
Я даже не стал дослушивать его трёп. Просто взмахнул рукой и полоснул когтями по стеклу. Крест-накрест. Раздался тонкий пронзительный визг вспоротого пространства, а затем сменился треском. Несокрушимое бронированное стекло вместе с рунами осыпалось к моим ногам грудой бесполезных осколков.
Я спокойно перешагнул через искорёженную раму. Холодный ветер ворвался в помещение следом за мной, разметав по столу бумаги.
Бокал выпал из пальцев Арсеньева и разбился об пол. Его лицо побледнело, он сделал пару шагов назад.
— Ну вот он я, — негромко произнёс я, глядя на него в упор. — И где ошейник?
Глаза Арсеньева сверкнули, за его спиной вспыхнул родовой тотем. Потоки энергии слились в призрачного золотого богомола. Богомол взмахнул лапами, с его клешней сорвался концентрированный серп из спрессованного воздуха. Снаряд устремился ко мне прямо в шею.
Теневая пасть над моим плечом клацнула челюстями, перекусив серп ровно пополам. Остатки проглотила и довольно облизнулась
Я покатал кусок перехваченного заклинания на языке. На вкус как дешёвая фольга и залежалый лимон. Кислятина. Понятно, бездарность тут передается по наследству, папаша на вкус оказался такой же дрянью, как и сынуля.
Оставшаяся часть заклинания просто осыпалась на ковёр золотистыми искрами.
— Что за… — только и успел выдохнуть Арсеньев, когда его Тотем испуганно замерцал.
Мой кулак впечатался прямо в его холеную челюсть. Быстро и эффективно, с идеального угла атаки.
Арсеньев хрюкнул, взмахнул руками и отлетел под массивный операционный стол, сметая по пути подставку с инструментами. Те с грохотом посыпались на пол.
За моей спиной в разбитое окно, грациозно перемахнув через раму, влетела Диана. Её оскаленные клыки хищно блестели, глаза горели неоном.
— Ага! Вот ты и попался, сладкий пирожочек с начинкой из коррупции! — радостно завопила она, припадая на четвереньки. — Чур, печёночка моя! Она наверняка со вкусом дорогого коньяка!
Она рванула к столу с грацией голодного леопарда.
Я спокойно протянул руку и крепко ухватил её за пушистый белый хвост прямо у основания.
— Пусти! — возмущенно взвизгнула Диана.
Её ноги по инерции продолжили бешено перебирать по полу, выбивая из него искры. Сестра натурально буксовала на месте, пытаясь дотянуться до добычи с энтузиазмом взбесившегося робота-пылесоса с жаждой крови.
Вжавшийся в угол Арсеньев смотрел на нас с первобытным ужасом в выпученных глазах.
— Подожди, Ди, — флегматично сказал я, не отпуская её хвост. — Еда пока не готова. Нужно добавить специй, лучше страх и отчаяние. Сядь. Охолонись.
Диана обиженно фыркнула, но всё-таки перестала изображать из себя голодного гепарда на беговой дорожке. Она уселась на пол и скрестила руки на груди. Аристократа она продолжала буравить плотоядным взглядом. Её пушистый хвост нервно барабанил по полу.
Я наклонился и подобрал выпавший телефон Арсеньева.
Экран всё ещё светился. Запись нашего боя была готова к отправке.
Арсеньев, тяжело дыша, сплюнул кровь на ковер. Он попытался принять сидячее положение.
Я чуял самые разные гормоны, бурлящие в его крови, от кортизола до адреналина. Судя по всему, до него начало доходить, что его магия против нас пустой звук. Но имперская бюрократия и статус всё ещё давали ему ложное чувство безопасности.
Он расправил помятый лацкан пиджака.
— Ты… ты труп, щенок, — прошипел он, пытаясь вернуть в голос прежнюю властность, хотя его подбородок предательски трясся. — Бей меня сколько хочешь. Но если я не введу пароль отмены через пять минут, система отправит видео напрямую Комитету. Вы все сдохнете. Твоя шлюха-сестра будет…
Я просто шагнул вперед, наступил ботинком на его запястье. Наклонившись, рывком вывернул его указательный палец в сторону под неестественным углом.
ХРЯСЬ!
Арсеньев завизжал так, что в кабинете задрожали остатки стекол.
— Тебе же не этим пальцем пароль отмены вводить? — уточнил я. — А то будет чертовски обидно. Впрочем, у тебя осталось еще девять попыток.
Я присел перед ним на корточки, крутя в руке его телефон.
— Короче, мужик. Отменяй свой компромат. Со смартфона, с облака, с резервных серверов КМН. Везде. Чтобы даже запаха не осталось.
— Да… пошел ты… — прохрипел он сквозь слезы боли. — Щенок!
— Твой пульс сейчас 142 удара в минуту, — я слегка наклонил голову, глядя прямо в его зрачки, расширенные от боли. — Твои потовые железы выделяют кортизол. Я слышу, как кровь стучит в твоих висках. Я учую запах лжи на химическом уровне. Если ты введешь не ту цифру, я сломаю следующий палец. А когда у тебя закончатся пальцы на руках и ногах…
Я кивнул в сторону Дианы.
Она подалась вперед, прищурив глаза. И громко, демонстративно щелкнула белоснежными клыками.
— … тогда с тобой будет разговаривать она. А моя младшая сестренка очень не любит, когда еда с ней спорит.
— Эй! Враньё! — возмутилась Диана. — Я вообще-то старшая сестра! Я на сорок восемь секунд раньше родилась!
Арсеньев сглотнул. Весь его пафос сдулся, как проколотый воздушный шар.
…Арсеньев сломался, кажется, на пятом пальце. К этому моменту его визг перешел в жалкий скулеж. Дрожащей, целой левой рукой мужик ввел все нужные пароли. Компромат был помножен на ноль.
— Всё… всё удалил, — прохрипел Арсеньев, баюкая сломанную кисть. — Забирайте… что хотите… Только уходите…
— Запомни: волк слабее льва и тигра, но в цирке не выступает. А кто выступает, тот без пальцев остается, — глубокомысленно изрек я и сунул телефон себе в карман.
— Боже, Яр, ну что за паблики для четких пацанов? — Диана картинно закатила глаза. — У меня от твоего пафоса шерсть на хвосте слиплася. Еще про братву и тонировку вспомни.
— Ауф, — невозмутимо