Надуй щеки! Том 12 - А. Никл
— Затем, что ты едешь в Нью-Йорк. Манхеттен, если быть точнее.
— На кой?
— Сонъюн, не позволяй мне усомниться в твоих умственных способностях. Ты поедешь, чтобы возглавить американский филиал моей корпорации. Зама можешь взять себе сам. Хочешь, бери Джека. Он по крайней мере не влияет на тебя негативно.
— Отец…
— Мне от тебя нужно будет лишь двадцать процентов чистой прибыли, остальное можешь оставлять себе. И ещё одно условие: все налоги должны быть заплачены вовремя. Как говорится у них, ничего нельзя сказать наверняка, кроме смерти и налогов.
— Отец…
— По моим прикидкам, годовой доход будет больше миллиарда долларов. Если всё пойдёт нормально, а голова у тебя вроде бы была, то через пять лет эта цифра может вырасти в десятки раз. Ты наконец-то получишь самостоятельность, о которой так мечтаешь и сможешь себя проявить, как бизнесмен.
— Это же твоя компания, какая уж тут самостоятельность?
В итоге Сонъюн сказал совсем не то, что собирался. По крайней мере, не совсем то.
— Сонъюн, я поражён твоей реакцией. Понимаю, что тебя бы следовало наказать за все твои выходки в последнее время. Но нет, я хочу, чтобы ты наконец, показал, как хочешь работать, если уж действительно хочешь. И не в какой-то заштатной конторке, а в одном из самых важных филиалов крупнейшей корпорации твоей страны.
— Отец, давай напрямую. С руководством филиала справится любой более-менее опытный управляющий. Причём, справится не хуже меня. Ты хочешь меня туда отправить только потому, что тут я по твоему разумению занимаюсь ерундой. Ты полагаешь, что управление филиалом в Нью-Йорке выбьет из меня всю эту дурь. Вот только всё не так, как ты думаешь.
— Занятно, — ответил на это Тэджин, располагаясь в своём кресле. — Не смогу отрицать, ты меня даже смог заинтересовать. Да, я по большей части руководствовался тем, что тебе необходимо сменить обстановку. Тебя затягивает в болото, из которого будет очень трудно выбраться. Ты же вместо того, чтобы окружать себя влиятельными и состоятельными людьми, вляпался в какую-то подозрительную структуру, окружил себя нищими и пройдохами.
Тут Тэджин вытащил из стола какую-то папку и кинул на стол.
— Чан Ан, ныне сожительствующий с Юми Нам — твоей, кстати, начальницей. Его отец очень сомнительными путями нажил себе строительный бизнес. Если туда копнуть, то поверь мне, можно откопать столько всего неприглядного, что ты просто обалдеешь. Но даже не это главное. А то, что сам Чан Ан даже то немногое, чего достиг его отец, не оценил. И ушёл из дома. Или его выгнали. Не суть. Но это тот человек, на которого опирается твоя драгоценная Юми Нам.
Он перелистнул страницу, что-то вычитывая. Затем ещё одну. Сонъюн не торопился. Ему даже стало интересно, насколько далеко зашла паранойя отца. Нет, он, конечно, предполагал, что случай клинический, но что настолько…
— Юми Нам. Школьница, ученица старшей школы Дайвегу. Решила, что сможет создать собственное пиар-агентство. Ну ладно, подобных лавок в Сеуле, как песка в пустыне. Дело не в этом. Её отец — Ду Бон Нам. Уважаемый в информационной среде человек. Казалось бы. Но сейчас он сильно заболел, и его бизнес сразу пошёл трещать по всем швам. Прямо сейчас один из его конкурентов пытается прибрать к рукам лучшие кадры. И что в связи с этим предпринимает Юми Нам? Да ничего. Ей плевать.
Сонъюн хотел возразить, но понял, что делать этого не стоит. Ни к чему. Отец всё равно не станет его слушать.
— Пак Йонг, — перелистнув ещё несколько страниц, прочитал Тэджин. — Вот вроде бы нормальный парень. При других обстоятельствах я бы даже не против был бы, чтобы вы общались. Отец у него видный чеболь. Один из наших. Но что делает его сын? Вместо того, чтобы помогать отцу развивать его бизнес, открыл какой-то фастфуд, занялся музыкальной группой, не хватало ему ещё приют для бездомных собак открыть и кружок астрономии.
— Это ты к чему? — не понял его Сонъюн.
— К тому, что он определиться не может, чем хочет заниматься. Его носит из стороны в сторону, а в бизнесе это не очень хорошо. Одно дело, когда ты прощупываешь направления, но это делается обычно, когда остальные направления уже устоялись. А тут — полное непонимание, как бизнес устроен. И что, Пак Вон Шик не объяснил сыну? Или тот не понял? Я полагаю, что второе. А это означает, что не стоит с таким иметь дела. Он и себя утопит и тех, кто рядом утянет с собой.
Сонъюн был в корне не согласен с тем, какие выводы делал отец, но при этом в открытую дискуссию вступать пока не желал. Да и вообще хотелось приберечь нервы для реальных трудностей, а не для этих выдуманных отцом проблем. Правда, он, как выяснилось, решил подкинуть сыну одну из них. А именно, теперь надо было думать, как мягко отказать в переезде в Нью-Йорк.
— Ну и вишенка на торте, некий Гису Хегай. Неудачник из неудачников. Его отец погиб чуть больше года назад. Его самого сняли с моста, где он стоял с очевидными намерениями. И после этого сплошные странные действия, которые не поддаются никакой логике. Конец очевиден. Крематорий.
— Все мы там будем, отец, — спокойно ответил Сонъюн. — Ты же даже не знаешь, что именно создал этот Гису Хегай.
— Вот именно! — Тэджин захлопнул папку и встал. — Ни я, ни кто-либо ещё не знает, что создал Гису Хегай. Зато все знают, что создал Чхве Тэджин. В этом и смысл. Поэтому я и хочу, чтобы ты не тратил своё время на неудачников. Чтобы каждый знал, что именно создал Чхве Сонъюн.
— Это невозможно, пока я нахожусь в тени твоего имени. А управляя филиалом твоей фирмы, я буду ассоциироваться лишь с надёжной правой рукой своего отца. Никто не будет видеть во мне личность, отдельную от тебя. Именно поэтому я и хочу всего добиться сам.
— Ты меня не услышал.
— Это ты меня не слышишь! — Сонъюн говорил негромко, но чётко, чтобы каждое его слово звучало в тишине кабинета. — Я же сказал, что хочу того же, что и ты. Хочу, чтобы говорили: «А вот этот Чхве Сонъюн — достойный потомок своего отца и всего рода, потому что сам создал вот то-то и то-то, а не стал, как прочие чеболи выезжать на трудах предков!». А ты именно то и предлагаешь, чтобы я навсегда получил клеймо папиной булочки, неспособной на собственные прорывы.
Тэджин