Таверна КФС 2 - Владимир Владимирович Кретов

Хотя… Теперь, у меня есть эльф. Надо будет как-нибудь у него спросить!

* * *

У бочки я, всё-таки, остановился. Гантели всё ещё плавали в ней. Утонуть так и не утонули, но, когда я их вытащил, оказались заметно тяжелее, чем днём. Воды прилично так набрали.

Я поставил фонарь на чурбак и начал.

Сначала — на бицепс. Потом — жим над головой. Потом — тяга в наклоне.

И снова — по кругу.

Тело, кстати, слушалось куда лучше, чем в первые дни. Руки не дрожали, гантели не норовили выскользнуть из пальцев. Видимо, моя мышечная память окончательно прижилась в теле Хайнца.

А вот, силы пока было маловато…

После гантелей, я ещё отжимался, приседал и снова отжимался. До тех пор, пока руки не перестали держать, а ноги не начали дрожать. Под конец я просто сел на чурбак и минут пять смотрел в тёмное небо, пытаясь отдышаться.

Ох… Хорошо!

Гантели я опустил обратно в бочку — пусть ещё добирают воду. А спать поплёлся уже совсем без ног и сразу же уснул, едва добравшись до кровати.

Завтра вставать затемно. Завтра — открытие!

Глава 22

Проснулся я сам. Из-за того, что петушиные утренние оры перестали происходить под моим носом, мой сон рассинхронизировался с ними — с этими орами петушиными.

Раньше, курятник стоял чуть ли не под моим окном — там, где теперь пристройка. И новый петух каждое утро орал, считай, мне прямо в ухо. А с тех пор, как эльф вырастил курятники в самом конце участка, их крики до моей комнаты почти не долетают.

Я хотел встать, чтобы выглянуть в окно, но мышцы заболели так, что я решил ещё немного полежать. После моей почти ночной тренировки — они, естественно, полностью забились молочной кислотой: ныли плечи, ныла спина, а бёдра после приседаний горели так — будто бы я вчера сходил пешком до Адена и обратно!

Пролежав так минуты три, я понял, что легче от этого не становится. Да и не станет: чем дольше лежишь — тем тяжелее потом вставать.

Поэтому, собравшись с силами, я кое-как, покряхтывая, встал и начал делать разминку прямо сквозь мышечную боль. Уже во второй раз в этом мире… Надеюсь, с этого момента, тренировки станут регулярными — ежедневными. Тогда, и такой мышечной боли не будет.

Покрутив головой и плечами и сделав несколько наклонов, я упёрся ладонями в подоконник и начал приседать. Только к двадцатому приседанию стало немного полегче — кровь наконец разошлась по мышцам, и боль из острой стала тупой, почти приятной.

Лишь после того, как ноги начали хоть как-то функционировать, я выглянул в окно.

Над лесом небо только-только начинало сереть, а во дворе было ещё совсем темно. И не успел я толком присмотреться, как где-то в дальнем конце участка глухо — будто через подушку, прокукарекал петух, и ему тут же ответил второй.

Ан нет, не рассинхронизировались, оказывается!

Одевшись, я спустился на кухню и уже с порога разглядел в темноте знакомый силуэт. За столом, как и в прошлые дни, сидел Алдарон — с идеально прямой спиной, сложенными перед собой руками и взглядом, упёртым в холодную печь. Видимо, опять проснулся — ни свет ни заря, и сразу пришёл дожидаться завтрака.

В первый раз, я от такой картины чуть заикой не остался, но сейчас только кивнул ему, проходя мимо:

— Доброе утро! Сейчас умоюсь, и будем завтракать.

Эльф лишь проводил меня недовольным взглядом, ничего не ответив.

Это что же, по его мнению видимо, я должен был первым делом, приготовить ему поесть, а уже потом заниматься всем остальным?

Ну-ну!

Я хмыкнул про себя.

Будем укрощать «строптивого». Подождёт — не развалится!

* * *

Во дворе было свежо, и роса лежала на траве настолько густо, что я, пока дошёл до лотка, промочил ноги. Проходя мимо него, я заметил, что концы оси, торчащие из колёс, черны и блестят, и провёл по одному пальцем.

Свежий дёготь!

Отец колёса смазал. И когда только он успел?

Стопки кружек вокруг лотка за ночь тоже покрылись росой и поблёскивали в полутьме. Отметив про себя, что перед дорогой их надо будет протереть, я пошёл дальше — к колодцу.

Вытянув ведро, я поплескал ледяной водой в лицо, на шею и на грудь, и остатки сна слетели окончательно. После такого умывания, можно было наведаться и в сортир.

К сену вместо бумаги я, честно говоря, давно привык. Но сегодня, сидя там, я вдруг вспомнил про эльфову бумагу — тонкую, мягкую… И тут же вспомнил, что она не рвётся и не размокает. Не совсем те качества, что нужны туалетной бумаге, но и ТЗ тогда было другое. Надо будет попробовать с эльфом вырастить нормальный рулон трёхслойной туалетной бумаги!

Усмехнулся про себя.

Ага, а потом ещё в парнике её выращивать буду…

Впрочем, как бы сюрреалистично это ни звучало — идея мне понравилась. Да и была вполне рабочей.

Выйдя из сортира, я направился к бочке, где со вчерашнего дня мокли мои гантели.

Работать до отказа, как вчера, я сегодня не собирался. Задача была другая: не забить мышцы ещё сильнее, а разогнать из них молочную кислоту. Для этого лучше всего подходит лёгкая работа — те же самые упражнения, только медленно и без надрыва. Кровь побежит по мышцам быстрее, вымоет из них всё лишнее — и к обеду я буду как новенький!

Вот только… у бочки меня ждал сюрприз.

Сунув руку в воду, я так и не нащупал гантелей, а когда наклонился пониже, увидел, что они лежат на самом дне.

Утонули-таки!

Я вытащил одну. Мокрая, скользкая, вода с неё так и льёт. А весит теперь, килограмма три — если не больше. А ведь вчера днём, когда эльф их только вырастил — в каждой не было и двух!

Получается, воды они набрали сколько надо. Эльф ещё тогда говорил звать его, когда гантели погрузятся под воду, так что после завтрака, как раз, и позову — пусть запечатывает поры. А пока что они и мокрыми сгодятся.

Достав вторую гантель, я начал с того же круга, что и вчера: сначала — на бицепс, потом жим над головой, а за ним — и тяга в наклоне. Уже после второго круга руки разогрелись, а после четвёртого — боль почти совсем ушла. Решив, что на сегодня хватит, я