Одиночка. Том 9 - Дмитрий Лим

Системное окно вспыхнуло перед моими глазами, заливая сумрак амбара багровым светом:

«ВНИМАНИЕ! РАЗРЫВ ВРЕМЕННОГО КОНТУРА! ТАЙМЕР ДО ПРИБЫТИЯ ЭПСИЛОНА: 00:14:55!»

Четырнадцать минут. Я истерически рассмеялся. Смех отдался болью в рёбрах, заставляя корчиться на полу. Ну конечно, как же иначе. Я создал «матрёшку» из хаоса, запутал системные алгоритмы, а чистильщик просто решил игнорировать локацию и пробить барьер напрямую. Умная, хладнокровная тварь. Математика всегда побеждает хаос, если хаос недостаточно масштабен.

Чогот навис надо мной. Костяной фамильяр не испытывал усталости, но его синее пламя тускло мерцало, расходуя последние крохи моей маны.

— Хозяин, — прошелестел его голос в моей голове. — Ты жив?

— Живее всех живых, — пробормотал я, заставляя себя перевернуться на живот. Руки дрожали, не желая держать вес тела. — Хоть и еле. Подними меня, Чогот. И помоги дойти до угла.

Костяные руки подхватили меня, ставя на ноги. Мои колени тряслись так, что я едва стоял. Я оперся о холодное плечо фамильяра, пытаясь собраться с мыслями. Четырнадцать минут. Мне не отбиться от Эпсилона. У меня нет маны, здоровье на нуле, а «матрёшка» из аномалий лишь оттягивает момент финального вычисления.

Но я — Аномалия. Я не собираюсь просто стоять и ждать, пока меня сотрут.

Внезапно мир снаружи амбара изменился. Это было заметно даже сквозь щели в стенах. Статическое электричество, до этого момента фоном присутствовавшее в воздухе, резко возросло. Волоски на моих руках встали дыбом, а кожа покрылась мурашками. Искра Пустоты в груди метнулась, отзываясь тупой болью на это внешнее воздействие, словно раненый зверь, почуявший приближение охотника.

Я посмотрел в щель между досками. Сердце ухнуло куда-то в желудок.

Небо над Обухово стремительно менялось. Облака, до этого мирно висевшие над посёлком, начали закручиваться в гигантскую воронку, похожую на хищный глаз. Они набирали цвет, переходя от тёмно-серого к неестественному, болезненно-белому, словно кто-то вылил в небесную чашу ведро расплавленного фарфора. Воздух наполнился потрескиванием, как от гигантского трансформатора, стоящего под открытым небом. Казалось, что сама атмосфера здесь наэлектризована до предела: ещё мгновение — и ударит молния, которая испепелит всё живое в радиусе километра.

Система перед глазами выдала очередное безжалостное сообщение. Теперь красный цвет сменился на мертвенно-бледный, лишённый каких-либо эмоций. Текст был чётким, выверенным, словно приговор, обжалованию не подлежащий:

«ОБНАРУЖЕН КРИТИЧЕСКИЙ РАЗРЫВ ВРЕМЕННОГО КОНТУРА!»

«ИСПОЛНИТЕЛЬ ЭПСИЛОН ПРОБИЛ БАРЬЕР!»

Сердце бешено заколотилось в груди. Он здесь. Он проигнорировал Савелия, который всё ещё сидел в особняке, служа мне ложной целью. Он проигнорировал магический хаос на улицах Новгорода. Эпсилон — чистый алгоритм, и после ускорения таймера он просто вычислил ядро парадокса. Мою Искру. И теперь он шёл прямо ко мне.

Воронка в небе раскрылась, выбросив вниз ослепительный столб света. Он ударил в землю не где-то вдалеке, а прямо перед моим амбаром, метрах в двадцати от покосившихся ворот. Земля содрогнулась. Замёрзшая грязь разлетелась комьями, разбрасывая пожухлую траву. Деревья в лесополосе, казавшиеся до этого безжизненными, вдруг выгнулись дугой, словно от ураганного ветра, и рассыпались в труху, не выдержав энергетического давления. Воздух завывал, как тысячи голодных волков.

Барьер вокруг амбара, созданный моей зоной отчуждения, захлебнулся. Тонкая синяя плёнка, укрывавшая меня от сканеров ОГО, лопнула, как мыльный пузырь, наткнувшись на бритву системного ликвидатора. Пространство вокруг сарая загудело, вибрируя на грани слышимости.

Дверь амбара не выбили. Она просто перестала существовать. Ржавые петли, засов, сами доски — всё это растворилось в ослепительном белом свете, словно было нарисовано мелом на доске, которую кто-то грубо стёр тряпкой. Осталась лишь идеальная пустота, заливающая амбар холодным, потусторонним сиянием.

Я зажмурился, отворачиваясь от невыносимого сияния. Чогот отступил назад, его синее пламя металось в панике. Костяное тело трещало под давлением чужеродной энергии. Но Эпсилон не обращал на моего фамильяра ни малейшего внимания. Для него Чогот был лишь системным объектом, второстепенным элементом, мусором в буфере обмена.

Когда свет слегка померк, я открыл глаза. В них резало, словно в них насыпали песка.

Перед амбаром стояла фигура.

Это не был монстр, покрытый шерстью, или демон с рогами. Эпсилон выглядел как человек. Идеально симметричная, выверенная геометрически фигура, сотканная из белого, слепящего света. У него не было лица. Только гладкая, светящаяся поверхность, на которой угадывались контуры черт. Он излучал холод — пугающий, могильный холод абсолютной пустоты. Воздух вокруг него замерзал, покрываясь изморозью. Трава под его ногами, и без того мёртвая, превратилась в ледяные кристаллы, которые звенели от малейшего ветерка.

Чистильщик стоял неподвижно, словно оценивая обстановку. Он игнорировал местный мир. Игнорировал покосившийся амбар, гнилые доски, запах навоза из соседнего двора и звук лающей собаки где-то вдалеке. Игнорировал даже магический хаос, всё ещё бушевавший в Новгороде. Всё это было для него мусором. Фоновым шумом в системе, который не заслуживал внимания.

Единственное, что его интересовало, находилось внутри этого жалкого сарая. Моя Искра. Мой парадокс.

Я стоял, привалившись к стене. Моё тело было сломано, здоровье — на минимуме, маны — ноль. Но я заставил себя выпрямиться. Я — Эймон. Охотник S-ранга, переживший гибель родного мира. И я не собираюсь встречать свою смерть на коленях в грязном сарае.

Чогот шагнул вперёд, закрывая меня собой. Костяные когти скрипнули. Синее пламя вспыхнуло в последний раз, бросая вызов ослепительной белизне. Но я положил руку на плечо фамильяра, останавливая его. Бессмысленная жертва. Эпсилон сотрёт его одной мыслью.

Чистильщик повернул голову. Не физически — у него не было шеи, которую можно было бы повернуть. Просто его светящаяся поверхность сместила фокус. Теперь он смотрел прямо на меня.

Звук исчез. Мир вокруг замер, словно кто-то нажал на паузу. Капли дождя, начавшего накрапывать с неба, застыли в воздухе, превратившись в крошечные стеклянные шарики.

Фигура из белого света сделала шаг вперёд. Земля под её ногой не продавилась, но оставила выжженный след идеальной формы, от которого поднимался пар.

А затем прямо в моей голове раздался голос. Он не звучал как человеческая речь. Это была информация, которая вливалась в моё сознание напрямую, минуя барабанные перепонки. Голос был холодным, лишённым какой-либо интонации, безупречно ровным.

«Аномалия обнаружена».

Слова упали в мою голову, как свинцовые гири. Я сжал рукоять кинжала, который материализовал в руке. Жалкий кусок металла против системного чистильщика. Но мне было плевать. Я выпущу в него остатки своей Искры, прокляну его, попытаюсь разорвать его светящуюся оболочку.

«Начало стирания».

Свет вспыхнул