Надуй щеки! Том 12 - А. Никл
Выйдя из ступора, он сразу же набрал Джи Джисону.
— Шеф, ещё раз доброго дня, — встрепенулся тот. — Только что сам хотел звонить вам, чтобы сообщить: всё заработало. Буквально пару минут назад. Я прозвонился по точкам, чтобы удостовериться, что всё в порядке.
— Молодец, — сухо проговорил Йонг. — У меня тут одна мысль возникла. Нам надо встретиться вечером и переговорить.
— С глазу на глаз? — поинтересовался подчинённый. — И во сколько, у меня просто вечером…
— Давай в девять. У меня. Будет весь совет ЮЧП. Надеюсь.
— А никак?.. Ладно, буду.
Сказал он это с такой безнадёгой, что Йонг его даже немного пожалел. Но при этом менять своё решение не собирался. То, что пришло ему в голову, требовало немедленного исполнения, пока кто-нибудь другой не обошёл его на повороте.
Следом Пак позвонил Чану.
— Привет, занят сегодня вечером?
— Вы все сговорились что ли?
— А что такое?
— Да ничего. С Юми хотели в кино сходить, устроить вечер романтики, так сказать. А тут сначала брат звонит, теперь ты.
— Ну брат тебя никогда особо знать не хотел, так что перетопчется. А вот с Юми я, конечно, конкурировать не смогу, — Чан хмыкнул на это замечание, но продолжил слушать дальше. — А во сколько вы в кино собрались?
— На семичасовой.
— Отлично. Тогда жду вас в девять у себя.
— Но мы потом хотели…
— Специально для вас зажгу свечи. Да и вообще, надолго я вас не задержу.
— Хорошо, — сдался Чан. — Но если что, то виноват ты.
— Правильно, вали всё на меня, вывезу.
Они посмеялись и Пак дал отбой, после чего снова на некоторое время завис. Перед ним открылась внезапная перспектива. Правда, ещё очень и очень туманная, а того, кто этот туман мог разогнать, рядом пока не было.
* * *
Я перепрыгиваю окровавленного пилота и рвусь к органам управления самолёта. У меня стойкое чувство дежавю, словно всё это уже было. Только на этот раз всё иначе. Нет того человека, который кинулся и обезвредил второго пилота.
Поэтому тот оборачивается ко мне, ощеривается в хищной ухмылке и начинает изо всех сил рубить меня аварийным топориком. Я закрываюсь руками, но тут же чувствую дикую боль в предплечьях и слышу хруст ломающихся костей.
И при всём том я не могу даже шелохнуться, чтобы хоть как-то облегчить своё положение. Я застрял в болоте собственных грёз, и мне очень сложно оттуда вырваться.
Когда я всё-таки смог открыть глаза, то увидел белые барашки облаков далеко внизу. Руки затекли и из-за нарушенного кровоснабжения болели. Надо же, это самый реалистичный сон, который я видел за последние годы. Но что-то мне подсказывает, что он будет далеко не последним. Вероятно, я ещё несколько раз буду пытаться выровнять самолёт, а он будет упрямо падать прямо на землю.
Благодаря человеку, который проник в кабину пилотов вслед за мной, мы смогли посадить самолёт в ближайшем аэропорту. Нынче это дело не особо хитрое, в стандартной ситуации может справиться даже автопилот. Вот только у нас ситуация оказалась далеко нестандартная.
Моему внезапному напарнику пришлось повозиться, чтобы не грохнуть самолёт при посадке. Я буквально видел крупные капли пота на его лбу. Они были тяжёлые и угрожающие. Наливаясь они грохались прямо на светлую рубашку, оставляя крупные, тёмные, влажные пятна.
Возможно, в обычной ситуации я ничего этого не заметил бы. Но сейчас все мои чувства были невероятно обострены, поэтому я замечал буквально всё. Даже то, как мотало самолёт у самой поверхности, а из-за сцепленных изо всей силы зубов моего напарника пытались вырваться самые грязные ругательства.
Но всё завершилось успешно. Самолёт всё же дал небольшой отскок от полосы, но после этого всё прошло в штатном режиме. И, когда уже стало ясно, что с тормозами порядок, и самолёт останавливается в расчётном месте, у моего «напарника» вырвалось истеричное:
— Да!
Впрочем, я его понимал. У меня и самого внутри царил полный хаос чувств. Именно сегодня я понял, что даже учитывая все обстоятельства, я до сих пор не смирился с мыслью о смерти. Хотя по идее давно уже должен был быть готов к ней.
Мы вышли из салона последними. К счастью, никаких журналистов к нам не пустили, они бы затянули всё действо на долгие часы. Вместо этого деловые следователи допросили нас на предмет наших действий и отпустили, сказав напоследок:
— Резервный борт уже готовят, скоро вы продолжите свой маршрут.
Вот это было очень круто. Всё дело в том, что у меня были конкретные договорённости с И Сухо. Он должен был встретить меня в аэропорту Инчхон, чтобы привести в надлежащий вид. Да, некоторое время мне придётся жить и работать в гриме. Но что поделать? Сейчас нельзя дать ни малейшей возможности До Кёну переиграть меня.
Нас всех собрали в помещении для вип-пассажиров. И это тоже вызвало у меня уважение. Было немного тесновато, но после пережитого этого практически никто не замечал.
Более того, лишь единицы предпочли отказаться от дальнейшего перелёта. Основная часть пассажиров решила продолжить маршрут, как и я.
Тут-то меня и начали узнавать. Ко мне подходили, жали руку, говорили слова благодарности. Всё это слилось в какой-то единый ритуал, который в связи с оттоком адреналина вымотал меня начисто. Хотелось только одного: устроиться поудобнее в кресле и поспать.
Девушка с ребёнком какое-то время ещё старалась держаться возле меня, но затем, видимо, поняла, что совершенно меня не интересует, поэтому нашла себе другую жертву.
Мне же хотелось только спать. И хоть в вип-зале были весьма удобные кресла, в которых можно было развалиться и подремать, я опасался, что могу проспать посадку.
Я дождался, пока нас позвали в новый самолёт и уже там, заняв своё место, всё-таки уснул. А перед тем несколько минут ещё смотрел на посаженный нами борт. Как и предполагал мой «напарник», руль у того самолёта был сильно повреждён. Видимо, в момент пикирования нагрузки на него оказались слишком серьёзными.
Возможно, именно поэтому мне и приснилось, что я снова нахожусь в кабине, но теперь уже без «напарника», и без того, кто обезвредил обезумевшего второго пилота. Но именно так во снах и случается.
Открыв глаза, я увидел приближающиеся небоскрёбы Сеула. Странно, но этот город стал мне в последнее время очень близок. Словно, я с рождения тут и жил. Нет, ну чисто технически, моё тело тут действительно жило с рождения. Но не я.
И охватывая практически весь город взглядом, я подумал, что мог бы его никогда