Крымский перелом - Эдуард Тен
— Это повторяется с ужасающей регулярностью, — пробормотал я сам себе. — Назначают неспособных, держат на посту годами, а потом удивляются, почему армия терпит поражение.
Оставалась маленькая надежда, что снятие Меньшикова с должности морского министра хоть как-то повлияют на последующие события. Или придётся дополнительно влиять на то чтобы Меньшиков не стал командующим в Крыму. Сказать легко, а как сделать.
— Готовь ночлег Савва. — Сказал я стараясь скрыть своё раздражение.
Следующим утром мы подъезжали к городу со стороны и суши и в глаза бросилась активная стройка два почти законченных редута и начиналось возведение третьего. У третьего работали сапёры. Молодой офицер заметив меня с генеральскими погонами живо подскочил ко мне.
— Ваше высокопревосходительство, подпоручик Ельников. командир второй роты седьмого сапёрного батальона. Рота ведёт работы по возведению Язоновского редута.
— А кто там ходит указал я на офицера на дальней оконечности строительства.
— Полковник Тотлебен, ваше высокопревосходительство. Известить его о вашем присутствии.
— Не стоит подпоручик, офицер занят делом. Ни к чему отвлекать его от работы. — Сказал я садясь в карету.
Возведение редутов порадовало. Появилась уверенность, что город встретит неприятеля во всеоружии.
— Поехали, Савва. Давай к штабу флота.
Севастополь. Штаб Черноморского флота.
В штабе шла обычная работа. В здании сновали морские офицеры, вестовые матросы. Сначала на меня не обратили внимания, и только когда дежурный офицер заметил мои генеральские погоны, он изменился в лице и громко гаркнул:
— Смирно!
Он подскочил ко мне и доложил:
— Ваше высокопревосходительство, мичман Естафьев, дежурный по штабу флота!
— Ну, ну, мичман, не стоит так сильно кричать, — усмехнулся я. — Кто из командования флота присутствует в штабе?
— Вице-адмирал Корнилов и контр-адмирал Нахимов, — доложил мичман, значительно понизив громкость.
— Вот и славно. Проводи меня к ним.
Мы стали подниматься по лестнице, когда навстречу мне торопливо вышли Корнилов и Нахимов. Оба были в повседневной форме и выглядели бодрыми, несмотря на поздний час.
— Здравия желаем, ваше сиятельство! — вытянулись они передо мной. — Рады приветствовать вас в Севастополе.
— Полно, господа, — я пожал им руки. — Обойдёмся без помпы и шумных докладов.
— Прошу вас, ваше сиятельство, — указал Корнилов в сторону своего кабинета.
Я кивнул и последовал за ним.
Когда мы расселись в кресла, я без лишнего официоза постарался создать непринуждённую, дружескую обстановку. Подали чай. На мгновение мне показалось, что я не на военном совещании, а в гостях у старых друзей.
— Основное совещание с привлечением всех начальников служб проведём завтра, — сказал я, отставляя чашку. — А сейчас, друзья мои, самое важное и необходимое на сегодняшний день. Откровенно и без недомолвок. Слишком многое зависит от того, как мы подготовимся к грядущим событиям.
Корнилов и Нахимов переглянулись. Они понимали, что я приехал не для формального визита, а для того, чтобы услышать правду — какой бы горькой она ни была.
— Мы готовы, ваше сиятельство, что бы вы хотели знать? — сказал Корнилов.
— Всё, — ответил я. — Состояние флота, запасы провизии, готовность береговых батарей, настроение офицеров и матросов. Мне нужна полная картина. Без прикрас.
Нахимов первым подал голос:
— Тогда начну я, ваше сиятельство.
— Состояние флота можно с натяжкой назвать удовлетворительным, — начал он. — Много старых судов, требующих ремонта. Но люди готовы, офицеры, старшины и матросы. Если придётся — будем драться до конца.
— Что у вас с судами на паровом ходу? — спросил я.
— Одиннадцать судов разного класса, — ответил Нахимов. — Пять пароходо-фрегатов на колёсном ходу. Остальные — мелкие суда, посыльные и вспомогательные.
— Ваше отношение к паровым судам, господа?
— Весьма положительное, — ответил Корнилов. — Несомненно, будущее за ними. Паровой двигатель даёт независимость от ветра, манёвренность, скорость. Если бы у нас было больше таких кораблей, мы могли бы говорить о равенстве с англичанами.
— Замечательно.
Позвал Пашу, который принёс два кофра с чертежами.
— Я привёз техническую документацию канонерской лодки нового образца и парохода-корвета на винтовом ходу, а также нового стального орудия с нарезным стволом и казённым заряжанием. Уверен, они вам понравятся.
Я разложил чертежи на столе.
— Прототип канонерской лодки прекрасно показал себя при испытаниях. Проект парохода-корвета просчитан до мелочей. Корпус — восемьдесят метров. Два крупнокалиберных орудия на поворотной платформе, четыре орудия восьмидесяти миллиметрового калибра. Это база. Парусное оснащение упрощённое, возможно использование только парового двигателя в триста восемьдесят условных сил. Скорость — до десяти узлов.
Корнилов и Нахимов, не скрывая интереса, почти одновременно подались вперёд, разглядывая чертежи.
— Вам необходимо наладить выпуск канонерских лодок и корветов, — продолжил я. — Их применение — ваша прерогатива. Не мне, сухопутному человеку, учить вас морскому делу.
— Ваше сиятельство, — сказал Корнилов, — вы не представляете, что это для нас значит. Мы мечтали о таком оружии, но не надеялись увидеть его так скоро.
— Успеется, господа, — улыбнулся я. — Следующий вопрос: вы хорошо знакомы с минами академика Якоби?
— Да, ваше сиятельство, — ответил Нахимов, — но пока мы не имели возможности ознакомиться с ними в полной мере.
— Это ещё одна возможность усилить оборону бухты Севастополя, — сказал я. — Как меня заверили специалисты, наладить их выпуск можно на месте. К вам уже направлен офицер и инженер, которые хорошо знакомы с минными работами. Прошу вас серьёзно отнестись к этому. По планам минирование подходов к Петербургу даёт вполне весомые гарантии относительной безопасности. Почему бы не провести тщательное минирование проходов в бухту Севастополя и наиболее вероятных мест десантирования?
Нахимов внимательно посмотрел на меня. Корнилов задумался, постукивая пальцами по столу.
— Простите, ваше сиятельство, — осторожно начал Корнилов, — но мы должны знать точно: война неминуема? Ходят досужие слухи, будто вы одержимы мыслью о предстоящей войне. Я понимаю, что это деликатный вопрос, но нам нужно знать правду, чтобы готовиться правильно.
Я выдержал паузу, глядя на них обоих.
— Война будет, господа, — сказал я уверено. — Я не знаю точного дня, но я знаю, что она приближается. И