Мой лифт — Моя крепость. 3 - Андрей Проходский

Сегодняшнюю добычу я разложил прямо на кухонном столе. Первой легла системная отвёртка, затем несколько латунных гильз размером с небольшой стакан, после чего рядом устроилась длинная одностволка. Отдельно выложил оставшееся при мне золото, хотя большая часть наиболее интересного добра всё ещё лежала спрятанной в торговом центре над подвесным потолком, куда я совершенно не собирался возвращаться в ближайшие дни.

После сделки с Фёдором на украшения я теперь смотрел совсем иначе.

Раньше золото было просто тяжёлым красивым металлом, который почему-то считался огромной ценностью в мире, где его ещё можно было обменять на цифры в банковском приложении. Теперь же выяснилось, что кто-то продолжает принимать его даже после конца света, причём настолько охотно, что Экспедитор при всём своём опыте не смог полностью спрятать свой интерес.

Значит, пригодится.

Но куда сильнее золота меня сейчас занимало ружьё.

Я положил рядом одну из огромных латунных гильз и обычный патрон двенадцатого калибра, после чего несколько секунд просто сравнивал их размеры. Свая назвал эту махину примерно двадцатитрёхмиллиметровой и отнёс к какому-то древнему четвёртому калибру, хотя для меня вся эта классификация сводилась к куда более простой формуле: патрон обычный, большой и просто неприлично здоровый.

Но само оружие мне нравилось. Массивное и при этом простое.

Один выстрел, зато такой, после которого противнику будет очень кисло, а в его доме заиграет грустная музыка.

Имелась только одна маленькая проблема.

Стрелять из него было нечем.

Я уже потянулся к одностволке, собираясь ещё раз осмотреть механизм, когда из коридора донёсся негромкий стук.

— Входите! — отозвался я, убирая руку от оружия и поворачиваясь к двери.

На пороге появился Эндрю. Теперь, когда американец немного отмыл лицо, поправил одежду, рассмотреть его можно было куда подробнее. Лет ему было где-то за пятьдесят, хотя точнее определить я не брался: седина уже заметно пробивалась в волосах и щетине, но держался он слишком бодро для человека, которого хотелось назвать стариком.

— Ася сказала, все инструменты у тебя, — объяснил Эндрю, остановившись у двери и указав куда-то в сторону квартиры девочки. — Я смотреть холодильник. Нужен тестер, отвёртки, может провода.

— Конечно у меня, — вздохнул я, оглядывая хаос вокруг. — У кого же ещё. Правда, где именно нужные инструменты лежат, это уже скорее чисто философский вопрос.

Эндрю неодобрительно посмотрел на груды барахла и уже хотел что-то сказать, но я его прервал.

— Не смей осуждать мой метод хранения, — предупредил я, сразу заметив выражение его лица. — Я точно знаю, что здесь почти всё нужное есть.

— Где именно?

— Вот с этим сложнее.

Американец тихо рассмеялся и вошёл внутрь. Уже собираясь пройти к коробкам, он вдруг заметил лежащую на столе одностволку и задержался рядом.

— Big gun, — произнёс он, осторожно взяв в руку одну из пустых латунных гильз и несколько раз перевернув её. — Very big.

— И очень бесполезная, — добавил я, отодвигая ему стул. — Садись. Всё равно хотел с тобой поговорить.

Эндрю поставил гильзу обратно и сел, однако взгляд ещё несколько секунд продолжал возвращаться к оружию.

— Про лифт? — спросил он наконец, и вопрос прозвучал настолько ожидаемо, что я даже немного удивился, почему он терпел до сих пор.

— В том числе, — признал я, устраиваясь напротив и решая сразу провести границу там, где мне было удобно. — Это классовая способность. Сам перемещаться могу, вещи перевозить тоже. Людей — нет. Поэтому вас и пришлось через шахту тянуть.

Эндрю внимательно слушал, не перебивая.

— А куда еще он ездить? — спросил он после короткой паузы, но тут же, заметив моё выражение лица, чуть поднял ладонь. — Не надо. Secret?

— Ферштейн, — подтвердил я и был искренне благодарен за то, что новый знакомый оказался не из тех людей, которые после каждого полученного ответа немедленно задают ещё десять вопросов. — Чем меньше об этом знают, тем мне спокойнее.

— Good, — спокойно согласился Эндрю, и на этом тема неожиданно закончилась. Он снова взял гильзу со стола, делая вид, что существование системного лифта интересовало его меньше, чем большой кусок латуни.

— Теперь мой вопрос, — сказал я, наклонившись вперёд и уперев локти в стол. — Ты кто вообще такой?

Эндрю вопросительно посмотрел на меня.

— Я Эндрю.

— Спасибо, это мы уже выяснили, — ответил я, махнув рукой. — Я про другое. Ты разобрал генератор быстрее, чем я успел понять, где у него перед, а где зад. Смастерил страховку и каким-то образом всегда понимаешь, что делать почти с любой железкой. Это класс такой или ты до конца света был тайным богом ремонта?

Американец несколько секунд пытался перевести для себя последнюю часть, после чего улыбнулся.

— Handyman, — сказал он, постучав пальцем себе по груди. — Мастер на все руки. Класс мой.

— Вот оно что.

— Я же говорил, — заметил он с лёгким укором, словно информация уже сообщалась мне раньше, а я просто не обратил внимания.

— Я последние два дня столько всего услышал, что мозг уже пробуксовывает, — отмахнулся я и продолжил расспросы. — Класс ведь не из воздуха появился?

Эндрю задумался, подбирая русские слова.

— Нет. До… Системы я много чинить. Работа раньше техническая. Потом армия… military engineering, — объяснил он, заметив мой вопросительный взгляд, и попытался подобрать более точный вариант. — Военная техника. Не солдат-солдат. Машины, энергия, проводка. Разное все.

Я кивнул.

Вот теперь всё начинало сходиться.

— Потом пенсия? — уточнил я, глядя на седину.

— Да, — ответил Эндрю и сразу усмехнулся. — Очень скучно.

— Вот это я понимаю трагедия.

— Wife говорить: «Отдыхай». Я отдыхать две недели, потом чуть не умереть, — продолжил он, уже явно сам забавляясь собственным рассказом. — Начал помогать сосед. Один дверь, другой машина, старая женщина кран течёт, кому свет, кому забор. Потом все знать: Andrew fix.

— То есть весь район пользовал тебя как бесплатный сервисный центр, — заключил я, и перед глазами сразу возник типичный мужик в джинсах, клетчатой рубашке и ковбойской шляпе. — Бррр, жуть.

Эндрю рассмеялся.

— За это хорошо платить.

— Тогда это уже бизнес. — заметил я, но всё равно внутренне вздрогнул, только представив, какого это каждый день разговаривать с разными людьми и выполнять их поручения.

— Иногда пиво, — добавил он с таким видом, будто это был куда более надёжный вид оплаты.

— Ещё лучше.

Разговор получался неожиданно лёгким. Может быть, дело было в том, что Эндрю не пытался казаться кем-то большим, чем являлся. Он не рассказывал, как одной отвёрткой ченил атомный реактор, не намекал на секретные операции и не