Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

Моя одежда висела внутри!

Пошарив в темноте, я нащупал приколотую к обшлагу мундира Иглу.

Есть!

Направившись к стене, я вонзил артефакт в предплечье. Большую часть усилий приходилось тратить на то, чтобы не упасть. Перед глазами плыло, но я всё же добрался до кипящего пятна. Из него несло просто нестерпимо. Стараясь дышать пореже, я вытянул из руки рубиновую нить, воткнул Иглу в стену и принялся протаскивать её сквозь край Разрыва. Руки дрожали, и дело шло медленно.

Похрустывание приближалось.

Ничего, я воспользовался магией лишь раз, значит, время есть. Должен успеть!

Наконец, один стежок лёг на пятно, и я принялся делать второй. Чёрные края стягивались, сужая Разрыв. Когда оставалось сантиметров двадцать, из щели показались бледные пальцы. Они шевелились в попытке что-то нащупать.

Сделав ещё один стежок, я натянул нить. Она коснулась плоти чудовища и обожгла её!

Раздалось громкое шипение, а затем пальцы исчезли.

— Мраз-зь! — донеслось до меня из неведомой глубины.

Последний стежок закрыл Разрыв, и палата начала меняться, теряя черты давно заброшенного помещения.

В меня хлынула энергия эфира. Живительный поток прошёлся по телу будоражащей прохладой. Кожа покрылась мурашками, сердце забилось быстрее, словно произошёл выброс в кровь адреналина.

Что ж, нет худа без добра.

По крайней мере, я прокачал свою магическую способность. Может, даже приобрёл новую технику. Например, перемещение в будущее или создание временной петли. Увы, сейчас у меня не было сил это проверить. Действие эфира быстро прошло, и я снова ощутил дикую слабость. Тошнота и головокружение вернулись.

Качаясь из стороны в сторону, я еле добрался до шкафа, спрятал Иглу и направился к кровати.

Но тут силы меня покинули. Желудок стиснуло, в голове застучало, комната заплясала перед глазами, и я рухнул на пол, потеряв сознание.

* * *

Открыв глаза, я увидел освещённое электрическим светом лицо Леммеля. Начальник охраны всматривался в меня, сдвинув брови.

— Вы слышите мой голос, господин Мамонтов⁈ — проговорил он.

Слова будто прорывались сквозь толщу воды.

Я попытался встать, но лицо Леммеля поплыло в сторону, а желудок содрогнулся в мучительных спазмах.

— Вы в заводском лазарете, — проговорил начальник охраны. — Вас нашли в цеху. Там был взрыв. Как это произошло?

— Мюллер, — проговорил я, пытаясь справиться с головокружением. — У него была бомба.

— Как вы вообще оказались в цеху?

Судя по тону, которым начальник охраны задавал вопросы, он подозревал, что взрыв мог устроить я. По крайней мере, допускал. Что ж, его нельзя было за винить.

Пришлось поведать историю встречи с Мюллером.

— У вас сохранилась записка? — спросил Леммель, когда я замолчал.

— В кармане. Достаньте сами.

Спустя минуту начальник охраны ознакомился с приглашением инженера и кивнул.

— Ясно. Значит, диверсант всё же был. И бомбу сумел пронести на завод. Проклятье! Он мог установить её на дирижабле! Вероятно, так и планировал.

— Вы сообщили господину Райхенбаху?

— Разумеется. Сейчас он в цеху, где произошёл взрыв. Оценивает ущерб. Но полагаю, утром зайдёт вас проведать. Отдыхайте, господин Мамонтов. И не пытайтесь больше вставать с постели. Я нашёл вас на полу. Вы и так чудом остались живы.

— Да, повезло.

— Я оставляю вас в надёжных руках доктора Петрова. Он целитель, так что на поправку пойдёте быстро.

— Мюллер погиб?

— Ещё бы! На куски разметало. Даже не уверен, что его можно опознать. Впрочем, это неважно, ведь вы его видели.

— Он мог назваться чужим именем.

— Исключено. Мы проверили сотрудников, не хватает только его.

— Сколько же я был без сознания?

— Чуть меньше трёх часов. Простите, но мне нужно идти. Сами понимаете. Ещё увидимся.

Леммель удалился, а через несколько секунд его место занял мужчина лет шестидесяти в белом халате и шапочке. На шее у него висел стетоскоп.

— Нуте-с, молодой человек, — проговорил он, склоняясь надо мной. — Давайте посмотрим, как ваши дела.

* * *

В лазарете я провалялся до позднего утра. Когда проснулся, голова ещё побаливала, но ни тошноты, ни прочих неприятных симптомов не было. Доктор осмотрел меня и объявил, что неплохо бы провести ещё денёк в палате, но, в целом, со мной всё в порядке.

— Вашими стараниями, — сказал я.

— Не без них, — согласился врач. — Сейчас вам принесут завтрак. Попробуйте поесть.

— Потом мне нужно будет уйти, — предупредил я. — Служба.

— Понимаю. Что ж, не вижу причин препятствовать. Только постарайтесь не нагружать организм. Вы ещё не вполне восстановились. Всё-таки, сотрясение мозга было. Повезло, что череп не проломило.

После завтрака я уже собирался одеться, когда в палату вошёл Райхенбах в сопровождении камердинера. Гюнтер замер у двери, сложив руки на груди и глядя в сторону. Как обычно, делал вид, что его здесь нет.

— Драгоценный Андрей Ильич! — воскликнул Райхенбах, хватая стул и ставя его подле кровати. — Спаситель вы мой! Прямо не знаю, как вас и благодарить! Если бы Мюллер установил бомбу на «Валькирию», страшно представить, какая нас ждала бы катастрофа! Фридрих рассказал мне о том, как вы самоотверженно обезвредили диверсанта, сами едва не погибнув!

— Да, очевидно, что Мюллер был тем, кто убил Окунева и Корчагина. Вероятно, они застукали его, и ему пришлось от них избавиться.

Райхенбах сокрушённо покачал головой.

— А я дурак, был всё это время уверен, что вы теряете время! Простите, Андрей Ильич. Доктор сказал, вы намерены выписаться.

— Да, я должен съездить в город, чтобы сделать доклад начальству.

— Понимаю.

— Разрешите воспользоваться вашим телефоном?

— Безусловно! Для вас — что угодно! И возьмите один из моих экипажей, если поедете. Я настаиваю.

Спустя полчаса я связался по телефону Райхенбаха с Огарёвым, подробно изложил ночные события и получил приказ немедленно явиться для составления рапорта. Всё как я и ожидал, в общем.

В управлении меня принимали Огарёв с Джунковским. Выслушав мой рассказ, переглянулись.

— Что ж, поздравляю, Андрей Ильич, — проговорил Владимир Фёдорович, поглаживая пушистые бакенбарды. — Вам удалось предотвратить диверсию и устранить вражеского агента. Жаль, конечно, что вы не взяли его живым. Уверен, этому Мюллеру было, что рассказать. Но то, что дирижабль теперь в безопасности, — прекрасно. Не зря я вас перевёл в Третью экспедицию. Так и думал, что у