Кощеево царство - Ольга Богатикова
Еще Алена очень справедлива. У нее все должно быть по совести! Это стремление порой выходит ей боком, поэтому мою сестру часто вызывают в школу. Вы знаете, что такое школа? Это такое место, где двадцать взрослых людей пытаются чему-нибудь научить сотню шумных малолетних оболтусов…. Один раз Рита не смогла отпроситься с работы, и вместо нее на разборки пошел я.
Оказалось, в Аленкином классе появился новый ученик — пухлый конопатый мальчишка, который, к тому же, заикался. Дети сразу начали над ним подшучивать. Мальчик не мог им достойно ответить, поэтому шутки быстро превратились в травлю. Парнишку запирали в туалете, подкладывали ему каких-то жуков, воровали его вещи и разбрасывали их по коридорам…
Аленка находилась с тем мальчиком в хороших отношениях. Он давал ей списывать домашнюю работу по математике, поэтому она считала его отличным парнем и защищала, как могла. В тот день ее одноклассники стянули из столовой кетчуп и измазали им его новый свитер. Паренек от обиды бросился в драку, а моя племянница кинулась ему на помощь. Началась натуральная свалка. В итоге Алена разбила носы двум мальчикам, порвала блузку какой-то девочке, а еще одной вырвала клок волос.
Честное слово, я не знал, что мне делать: ругать ее или хвалить! Мне вообще не всегда понятно, как реагировать на ее выходки. С одной стороны, Алена добрая, умная, отважная. С другой — взбалмошная, эмоциональная, любопытная. По сути, в том, что случилось сейчас, племянница виновата сама. Мне очень стыдно перед Василисой за ее поступок. Эта история послужит Алене серьезным уроком, однако я все равно должен вернуть ее домой. На этой девочке держится наша семья. Вернее, то, что от нее осталось. Я не шучу, уважаемый Баюн.
Когда-то у нас было большое семейство: родители, мы с сестрой, бабушки и дедушки, куча двоюродных и троюродных родственников, множество приятелей. Я не помню ни одного дня, чтобы в нашем доме было тихо. К нам постоянно приходили гости, а если не приходили, мы сами ехали кого-нибудь навещать. Мы шумно отмечали праздники, вместе ходили с палатками в горы, дарили друг другу самодельные подарки… У меня до сих пор хранится сундучок, который смастерил двоюродный брат моей матери. Я хранил в нем свои драгоценности: жестяную коробочку от леденцов, сломанный перочинный ножик, белое гусиное перо…
В детстве семья представлялась мне большим развесистым деревом — с толстым стволом и большими мощными ветками. А потом эти ветки стали отваливаться. Сначала мы похоронили стариков. Затем ушли дяди и тети. Кто-то умер от тяжелой болезни, кто-то развелся и уехал в дальние дали. Двоюродные братья рассорились с троюродными сестрами. А затем и с нами, потому что мы не пожелали разделить их на правых и виноватых. Несколько раз дело доходило до суда, представляете?
Я смотрел на это и искренне верил, что у нашей семьи таких напастей не будет. Собственно, их и не было. С нами случились другие напасти. От Риты ушел муж, оставив ее с маленькой дочкой, потом один за другим умерли наши родители.
Семейное дерево почернело и вот-вот развалится на куски. Алена — его единственная зеленая веточка. Она держит нас сестрой вместе, не дает утонуть в топком густом одиночестве. Вокруг нас много людей, уважаемый Баюн, но при этом мы остаемся страшно, непозволительно одинокими. Мы ходим по улицам, здороваемся с соседями, улыбаемся коллегам, но внутри у нас пустота. Мы атомизировались, оторвались от корней, потеряли основу. Вы наверняка знаете, что это такое: когда ты болтаешься, как щепка в холодной воде, когда тебе не с кем поговорить. Это давит, выкачивает радость и теплоту. Это убивает — медленно и очень мучительно…
Елисей поднял глаза на кота. Тот уже доел мясо и теперь буравил его внимательным взором.
У меня внутри все заледенело. Когда Савин замолчал, я вдруг осознала, что вокруг снова висит тишина. Зубодробильный плей-лист завершился, музыка смолкла. Увлеченные рассуждениями, мы с Елисеем заметили это не сразу.
Баюн мотнул головой, и к ногам мужчины с глухим звоном подкатился кусок золотой цепи. Савин удивленно моргнул.
«Что смотришь? — раздался в его голове тихий вкрадчивый голос. — Хватай ее скорее. Это же к ней ты так настойчиво крался. Или думал, я этого не замечу?»
Елисей поднял голову и снова посмотрел на Баюна. Взгляд кота был прямым и серьезным.
«Я знаю, что такое одиночество. Правда, когда говорят обо мне, его почему-то называют свободой. По сути это одно и то же. Отличие — в отношении. Каждый сам решает, свободен он или одинок».
— Если вы пойдете со мной к Белояру, то больше не будете ни свободным, ни одиноким, — сказал Савин. — Я не знаю, хорошо это или плохо. Но во дворце вас, как минимум, будут кормить. Да и пейзажи там гораздо приятнее, чем здесь. Как по мне, от всего этого, — он указал рукой на серый изогнутый берег, — можно запросто сойти с ума.
«Во дворце обезуметь можно гораздо быстрее, — заметил кот. — Быть может, ты удивишься, однако мне доводилось жить не только у моря или в лесу, но и во дворцах, и в жалких лачугах. И знаешь, Елисей, разница между этим житьем была невелика. Но с тобой, добрый молодец, я все-таки соглашусь. Я сижу у этого дуба много лет. Так много, что уже давно потерял им счет. Раз в два-три года мое лукоморье посещает богатырь или колдун, который приносит дубину, чтобы хорошенько меня поколотить, а потом отволочь на забаву какому-нибудь князьку. Если ты подойдешь ближе к моему дереву, то увидишь их голые кости. Стараниями этих глупых людей я отношусь к гостям с недоверием. Ты первый на этом веку явился сюда с разговором. Поэтому я пойду с тобой сам. Тут и правда очень уныло. Любопытно посмотреть, что случилось в Кощеевом царстве, пока я ловил здесь птиц и мышей».
Елисей улыбнулся. А у меня в груди стало разгораться беспокойство.