Геном хищника 11 - Евгений Александрович Гарцевич
Если бы не помощь, думаю, слезло бы до костей. Но всех быстро и слаженно умывали «Живинкой», а Баба Нина что-то новое уже варила в большом котле.
— Пока все живы, — ответил Шустрый. — Но минус тридцать человек на ногах. Когда оклемаются, хер знает.
— Степень отравления у всех разная, — к нам подошла Бэлла. — А у некоторых ещё и аллергия оказалась. А к некоторым по кожу успели личинок подсадить. Сейчас всех осматриваем. Будем удалять, и не все смогут это пережить.
— Капец, ещё и личинки… — Шустрого аж передёрнуло, он поморщился, но эмоции сдержал. — Я вот другого понять не могу. Они же нам полноценную засаду устроили. Как это так? Что у них там за стратеги такие в монстрячем мире?
— Учитывая, что рой остановился и не добил нас в лагере, так себе стратеги. Хотя, ты удивишься, какими умными они порой бывают, — ответил я. — Биомехов я бы не списывал со счетов с возможной имитацией «Чувства роя».
— По-любому это они, — поддержала Оса. — А не добивают только потому, что радиус воздействия ограничен.
— Ладно, — в итоге сказал я, — Мне нужна новая стрекоза, и нам нужен новый план. Пока что Гранада — «Артельшвеи», один — ноль.
* * *
Сравнять счёт нам удалось только через три дня. И к сожалению, с потерями. Два македонца, те, что с аллергией на яд слепней, в себя так и не пришли. А ещё у одного лохматого и бородатого медслужба упустила отложенные под кожу личинки…
В общем, ничего там красивого с ним не было. Как, впрочем, и человеческий вой, который стоял над госпиталем весь первый день, когда вырезали из остальных.
И вот теперь помимо мастерской и госпиталя нам пришлось создать и кладбище.
Мы устроили его в отдалении, на небольшой полянке среди деревьев, и как бы я ни старался не смотреть в ту сторону и не думать о нём, всё равно было понятно, что это только начало. И во многом от меня зависит, как быстро оно будет пополняться и расширяться.
В том числе, поэтому я не торопился. То есть торопился, я капец, как сильно: найти противоядие, создать лекарство, собрать для него ингредиенты, придумать, создать и протестировать инсектицид… Причём работы шли сразу по нескольким направлениям. Чейк обновлял защиту машин, Сапёр разрабатывал защитные костюмы для огнемётчиков, я химичил в меру своих возможностей и советов местных. А ещё я каждую ночь вылетал на разведку в поисках ульев или гнёзд. Да знаю, что слепни не живут в ульях, как и знаю, что они не откладывают личинки. Их откладывают оводы, и они тоже не живут в ульях. Но это на Земле, а здесь я уже мало чему удивляюсь.
Как бы там ни было, а эти гнёзда я нашёл. По крайней мере те, в зоне доступа которых были главные ворота. Три очага подозрительной мелкой активности, сливающихся на уровне ауры в чёткие знаки с табличкой: «Капец, как опасно!» Рядом с которыми по двое, по трое прятались кто-то более крупный. И табличка там была уже в духе: «Да ну нафиг!»
Но, нас, конечно, это не остановило. И в итоге, видимо, решив, что в Гранаде мало дыма, мы ещё добавили своего.
«Девастатор» снова пошёл в атаку. Только из бойниц уже торчали не стволы, а парила какая-то дикая смесь, которую мы называли не иначе как «вонючкохлофос». По бокам ехали замотанные в мелкую сеть джипы, в крышах которых торчали огнемёты. И сразу же за ними технички с пятидесятыми калибрами и бойцами-черепахами, в костюмах, похожих на комбезы химзащиты.
Против слепней пулёметы были бесполезны, но недооценивать монстров города мы не собирались. Как только задымлённый «девастатор» вновь пересёк ворота, его тут же облепил рой слепней. Моя стрекоза была сильно выше, поэтому деталей я не видел — для меня просто броня экскаватора вдруг стала живой и подвижной. Хотелось посмотреть, как сработает «вонючкохлофос», но и разведчиком рисковать не хотелось. Доставать новых «Бродяжек» становилось всё сложнее, тоже видать общались между собой и рассказывали друг другу, что их тут ловят.
Постепенно шевелящаяся масса на броне начала опадать, чуть ли не целыми пластами. Плюс, огнемёты помогли — превращали в пепел и тех, кто летал вокруг, и тех, кто ещё упорно цеплялся за усиленный кузов. Черепашкам-пожарным пока только не везло — их тела скрылись под слоем насекомых, а дарить их мы всё-таки не решились. Я такое только на пасеках видел, когда пчёлы целиком копировали силуэт человека.
Но потеть им долго не пришлось. Бульдозер въехал на несколько метров вперёд, развалив кусок стены и вытолкав кусок старого, ржавого автомобиля, и тут же, ревя как резанный, дал заднюю.
Я подпихнул «бродяжку», переключая внимание на город, и увидел буквально пыльный вал, пронёсшийся по боковой улице. И уже в следующий момент в отвал бульдозера влетело нечто не уступающее ему в напоре. Вроде бы обычная альфа-ньяла, но при ближайшем рассмотрении — я, виртуозно виляя, разминулся с тупившими слепнями, кружившими словно пьяные, и увидел несколько следов явной мутации у антилопы.
Шея короткая и толстая, лапы короткие, голова квадратная, рог один: толстый, короткий и по центру.
— Хм, — хмыкнул я, пытаясь мысленно протереть стрекозе глаза.
Ньяла, которая оказалась, пусть не самым обычным, но носорогом, влетела в отвал бульдозера и пробила его рогом. Совершенно этому не смутилась и начала давить, буквально выталкивая бульдозер наружу.
— Вот ведь хрень, — пробурчал я. — Город нас в прямом смысле слова выгоняет нас на фиг…
Мы как бы и не настаивали. В джипах и техничках сейчас была группа Мигеля, и почти на каждую возможную ситуацию у нас был разработан свой мини-план. Вот и сейчас парни отступать от него не стали.
Отступил бульдозер, не пытаясь сопротивляться напору. Наоборот, дал задний ход, выкатываясь под перекрёстный огонь техничек. Там рокировка уже тоже произошла — джипы с огнемётами, дожигая слепней, уступили место. Носорог замедлился, возможно, почувствовал, что его заманивают в ловушку, мотнул мордой, чуть не завалив бульдозер набок, и даже дёрнулся, пытаясь выкорчевать застрявший рог. Но уже не успел — пулемёты ударили одновременно, по диагонали рассекая толстую шкуру от шеи через рёбра до задних лап, а потом и стене досталось.
Стрелков при этом растормошило, слепни пошли на взлёт, но надышавшись нашей «вонючки», полёт толком не задался. Одна часть попала под струю огнемёта, второй