Те, кто приходит в тишине - Валерий Александрович Гуров
Не занимает? А мог бы? Вполне: он удобный исполнитель любого приказа. Такого человека иметь под рукой всегда полезно.
Но комендант в городе наверняка уже есть — и это другой человек! Ибо, будучи на такой должности, майор лично бы в монастырь не поехал. А поездка эта давала ему нехилый такой козырь… которого теперь нет! И уже не будет.
А что есть?
Непонятный старший лейтенант, который сорвал выполнение приказа… вышестоящего командования! Вот, стало быть, где собака зарыта: вышестоящее командование! Этот человек может и не только роту поднять. Что ж, надо быть готовым ко всему!
Как я и предполагал, мы направились в город — полста верст, между прочим! Выехали в шесть вечера, пока суть да дело — к пункту назначения прибыли уже к восьми. И если ничего экстраординарного не произошло… то поезд с моими ребятами уже добрался.
Понятное дело, что давать мне время на отдых никто не собирался — сразу же потащили на допрос.
И вел его, что немаловажно, не особист! Офицер комендатуры! Это, если кто не понимает, очень существенная разница!
— Садитесь! — указывает мне на табурет худощавый капитан. — Моя фамилия Иванюшин. Я веду ваше дело.
— Если я вас правильно понимаю, товарищ капитан…
— Гражданин!
— Товарищ! Гражданином вас будет именовать подследственный или осужденный — так по закону полагается! — резко отвечаю я. — Кем, простите, возбуждено уголовное дело?
— Э-э-э… в настоящий момент идет проверка…
— То есть дела нет?
— Отвечайте на вопросы!
— На какие?
Капитан успокаивается. Пошла привычная рутина… Ну-ну, не обманись!
— Фамилия, имя, отчество?
— Перед вам лежит мое удостоверение личности. Там все написано. На любые вопросы относительно себя и своей служебной деятельности, согласно приказа наркома обороны № 0345 и аналогичного приказа по Главному разведывательному управлению Генерального штаба Красной армии, я имею право отвечать только в присутствии представителя моего командования.
Есть такой приказ или нет — ей-богу, я не в курсе. Но абсолютно уверен в том, что нечто подобное просто не могло не существовать! Может быть другой номер, вполне допускаю, что и смысл его не совсем такой, как я изложил… Но — я долгое время находился в тылу противника! И что-что, а ежедневное информирование обо всех приказах командования там точно не производилось.
Вот такого поворота дела Иванюшин точно не ожидал!
— Кхм… А где ваши… э-э-э… спутники?
— Вообще-то я имею право на такие вопросы не отвечать. Но — скажу. Отбыли в часть.
Неожиданно капитан усмехается.
— Вы в этом уверены?
— Я сам занимался посадкой их в поезд.
— Смею вас разочаровать — они никуда не добрались. По указанию… э-э-э… поезд был остановлен, вагоны переведены на запасной путь, где уже их встречала рота охраны. Ваши люди задержаны.
— Зачем? — спокойно спрашиваю я, бросая взгляд на часы — их у меня почему-то не отобрали. Половина десятого…
— Странный вопрос! У следствия накопилось множество вопросов, на которые вам всем придется ответить.
Все, опять он на своего любимого конька, похоже, уселся. И что так привлекает людей к профессии следователя? Не понимаю…
— Что ж… — развожу руками. — Надеюсь, вам не составит труда выяснить имя последнего бойца, которого мы к себе зачислили? Могу даже вам подсказать, куда именно — во второй взвод! И после этого я готов отвечать на ваши вопросы!
Камера…
Блин, ну отчего же у народа всегда так фигово с фантазией? Где капающая монотонно вода, неясные хрипы за стеной, тяжелые шаги по коридору? Ведь это так действует на нервы! Да, спать лежа не дают, так я и сидя это делать умею…
Половина двенадцатого ночи. Снова допрос. Куда они так спешат-то?
Новый следователь, теперь это старший лейтенант — и все та же картина.
Фамилия-имя-отчество — и ровно такой же ответ.
— Вы напрасно отягощаете свою участь! Ваши подельники…
— Кто именно?
— Что? — на мгновение теряет нить допроса следователь.
— Зовут этих подельников как?
— Зачем? Для чего вам это нужно? Они далеко — и вы их не достанете!
— Вы тоже, — усмехаюсь я. — В девятнадцать часов десять минут поезд на пять минут притормозил на станции Очередниково. За это время оба взвода пересели в другой поезд, который еще час назад выехал за пределы вашей досягаемости. Забегая вперед — я не знаю и не хочу знать, каким именно маршрутом отбыли мои бойцы. Это узловая станция, и поезда с нее уходят в самых разных направлениях.
Помниться мне, я когда-то смотрел спектакль «Ревизор». И там в самом конце была знаменитая немая сцена. Вот и старший лейтенант сейчас классно бы в нее вписался!
— Таким образом, мои бойцы уже… — смотрю на часы, — уже сегодня будут докладывать моему руководству. А оно, разумеется, в Москву. Естественно, к докладу будет приложен оригинал телеграммы начальника Главного артиллерийского управления генерал-полковника Яковлева.
Ты смотри — ожил! Ожил мой следак! Заулыбался аж!
— Это блеф, — усмехается он. — Приказ был обнаружен при вас — в полевой сумке.
— Ну, так и посмотрите внимательнее…
А прокололся мужик, однако!
Про приказ-то он знает! А раз так — то и вся история с Козыревым ему известна. И понятно теперь, отчего здесь так и не появились особисты. Значит, что? Получается, на них у майора и того, кто за ним стоит, нет никакого способа надавить. Правда… и вывод здесь уже не такой веселый может быть… лично для меня…
Тем временем следователь достает из стола мою сумку и, порывшись в ней, вытаскивает бланк с наклеенными на него полосками текста.
— Вот же он!
— А на обороте посмотреть?
Он переворачивает бланк.
«Копия верна». Подпись дежурного телеграфиста, начальника станции — и печать. То есть оригинал приказа сейчас неведомо где… и непонятно в чьих руках… И обвинить меня в самоуправстве — уже фиг выйдет.
Наверное, моя ехидная ухмылка вывела следователя из себя. Хотя какой он, к хренам, следователь? Просто какой-то старший лейтенант, которого поставили, чтобы он выбил из упрямого подследственного нужное признание. А тот, эдакая сволочь, неожиданно оказался слишком предусмотрительным. Мало того — еще