Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов
Моя ладонь легла на вырез. Стена вздохнула, тяжести опустились на место, и склад закрылся.
— Он же… — Альбина стояла рядом, прижав кулаки к груди, и её колотило. — Он же нас туда хотел. А вы его. Туда.
— Дверь читает мою кровь, его она не выпустит. Посидит до полиции.
— А он там… — она сглотнула. — Кровью не истечёт?
— Нет. Конрад отбил умело.
— Даже если бы он истекал, — рыцарь возник рядом, и голос его звучал глуше обычного, с обидой мастера, в чьей работе усомнились, — это заняло бы не меньше десяти часов. Я, с позволения сказать, знаю, куда бью.
Я посмотрел на него внимательнее. Конрад выцветал. Плотность, набранная для удара, уходила из фигуры на глазах: сквозь наплечник уже проступала стена, и держался рыцарь на одной выправке.
— Сколько тебе восстанавливаться?
— Дня три, — он качнул шлемом. — Может, четыре. Проявляться не смогу, говорить тоже вряд ли. Но, хранитель, — визор повернулся ко мне, — оно того стоило. Триста лет никто не видел моего замаха.
— Замах засчитан. Иди отдыхай, боец.
— Конрад, — Альбина шагнула к рыцарю, и голос у неё ещё дрожал. — Спасибо вам. Правда.
— Служба, барышня, — прогудел визор, и в гуле этом послышалось смущение.
Конрад истаял с достоинством, по частям, и последней ушла рука на рукояти.
— Воздуха ему хватит? — Альбина всё смотрела на белую стену.
— С запасом. Это место дышит само, я проверял на спуске. Но знать об этом ему не обязательно, пусть посчитает минуты. Полезное упражнение. Всё-таки именно так он хотел избавиться от нас.
Сквозь свод спикировала Эльза.
— Нюхательной соли в замке нет! — объявила она с возмущением, адресованным мирозданию. — Триста лет прошу завести! Альбина, милая, дышите глубже, я буду обмахивать.
Обмахивала она рукавом, сквозь который было видно стену, но Альбина задышала ровнее уже на третьем взмахе. Средство работало не хуже соли: на графиню в режиме сиделки невозможно было смотреть без улыбки.
За нашими спинами зашуршало.
Крошка в центре зала продолжала своё терпеливое дело: ползла, стягивалась, лепилась к блокам. Страж собирался, и до его подъёма оставалось меньше, чем до приезда полиции. Пускать наряд в зал с действующим големом я не намеревался, и Система, будто подслушав, развернула окно.
Обнаружен страж. Тип: голем, охранный.
Привязка: отсутствует.
Для подчинения требуется кровь рода.
Выполнить привязку?
Вот нельзя было об этом с самого начала сказать!
Так, ладно. Кровь рода у меня сегодня была расходным материалом. Я подошёл к ближайшему блоку, снял бинт с левой ладони и выжал несколько капель на камень.
Капли ушли в камень мгновенно, без следа.
Привязка выполнена.
Страж подчинён хранителю.
Состояние: разрушен. Полное самовосстановление: 14 суток.
Восемнадцать тонн перешли на мою сторону баланса. Правда, восстанавливаться он будет не час, как мы предположили ранее, а значительно дольше.
Задачу я поставил вслух, по всей форме допуска для нового охранника на объекте:
— Слушай допуск. Я прохожу всегда. Эти двое, — я показал на Альбину и на Тихона, — проходят всегда. Прочих живых без меня не пускать, но не убивать: остановить и держать. Восстанавливайся, не спеши. Вопросы?
Груда камня вопросов не имела. Крошка ползла ровно, и в ровности этой мне почудилась исполнительность.
«Голем на довольствии, — прокомментировал Тихон. — Уточни у него, начальник, чем такое кормят. И уточни сразу, что не из моего пайка».
Альбина помахала груде камня рукой, на всякий случай вежливо.
Наверх поднимались молча. На середине второго яруса луч моего фонаря зацепил кое-что.
Прибор. Толстая авторучка с экраном на торце, та самая, по которой Кретов бормотал свои «тридцать шесть, тридцать девять». Я поднял её и повертел: экран был мёртв, без единого отблеска.
Последний раз я видел эту вещь на нижней ступени западной башни, брошенной и мигающей красным. Потом она исчезла оттуда вместе с кепкой, и я ещё тогда отметил: своими ногами приборы не ходят. Теперь прибор лежал здесь, в северном подземелье, на ступени хода, который мы вскрыли только вчера, и молчал так, будто из него вынули всё, что мигало.
У пропажи были провожатые, которые явно пользовались ходом до нас.
— Интересно, — сказал я и убрал прибор в карман, к диску.
— Что там? — Альбина вытянула шею.
— Потеряшка. Не бери в голову.
Разбирать этот момент я не собирался, во всяком случае, вслух: у этой находки был сорт, который сначала обдумывают в одиночку.
Наверху нас встретил Генрих Карлович. Полицмейстер успел подняться раньше и стоял у прохода в парадной стойке.
— Докладываю, — начал он с видимым удовольствием. — За время несения поста происшествий не зафиксировано. Посторонних не наблюдал. Графиня отбыла в главный корпус.
— Принято. Пост сдан.
— Пост сдан! — с чувством подтвердил Генрих Карлович.
Полиции я всё изложил по делу: частная территория, нападение наёмного работника на нанимателя, нападавший обезврежен и заперт, он ранен, нужна скорая. Адрес продиктовал дважды — слово «Хорбрунг» на том конце явно узнали.
Час ожидания мы провели на кухне. Альбину отпаивали чаем в четыре руки: я наливал, Эльза обмахивала, хотя ветра произвести не могла. Тихон лёг ей на колени полным весом и замурчал. К середине кружки помощницу перестало трясти, к концу она уже сама составляла хронологию для протокола, и почерк в блокноте выровнялся вместе с ней.
— Показания даём как было, — сказал я. — Минус личный состав. Нападение отбила охранная система объекта. Про рыцарей, графинь и котов следствию знать не нужно, им и голема хватит на три рапорта.
— А если спросят, кто его ранил?
— Охранная система. Формально это чистая правда: Конрад в реестре объекта, а доступ ему выдавал я. Он и есть система.
Звучало с натяжкой, но другой легенды у нас не было. Всяко лучше, чем утверждать, что мы сами победили боевого мага.
«Передай системе, что ей причитается за вредность», — сонно отозвался Тихон с её колен.
Диск и прибор Кретова я за время ожидания разложил на столе и осмотрел ещё раз, уже спокойно. Диск как диск: академическая работа, инвентарный номер сточен, что само по себе говорило о парне больше анкеты.
Полиция приехала через час, ровно столько занимает дорога от Калининграда. Наряд, следом скорая, а старшим оказался сержант,