Боярский сын. Воин. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

Ефросинья откинулась на спинку дивана и улыбнулась, обнажив ровные зубы:

— Влюбленной собачкой? Ну, за мной и так половина Новосибирска носится, высунув языки. Так что мне не привыкать. Но этот Елисей… в нём есть что-то странное. Взгляд у него вовсе не восемнадцатилетнего юнца. Порой он смотрит так, что мурашки по коже пробегают.

— Справишься, — отрезал Степан. — А теперь, душа моя, попрошу тебя привести себя в порядок. Ты сама слышала, что через час наши дорогие родственники будут ждать нас на ужин. Не нужно их нервировать лишний раз. Тем более, что они так добры и приютили нас у себя, а я очень бы не хотел кормить гостиничных клопов. Пусть Москва и хороший город, но клопы везде одинаковые.

Мужчина усмехнулся своей шутке, но глаза остались ледяными.

— Папенька, я принесла то, что ты просил. Правда, не знаю, для чего тебе это нужно, но вот… — Ефросинья достала из кармана небольшой пакетик и положила на столик.

— Вот за это спасибо. Посмотрю, с кем мы имеем дело. Вдруг это и в самом деле вовсе не юнец, а монстр из Опасных земель? — ответил мужчина.

— Даже так? — округлила она глаза. — Никогда бы не подумала.

— Вот и я бы не подумал такого, но… За полгода с полной пустышки до Дружинника… Такое только гению под силу. Либо существу с противоположной стороны! Спасибо, дочка, ступай, не буду тебя задерживать.

Девушка кивнула, сделала легкий книксен и отправилась в свою спальню на втором этаже, чтобы переодеться к ужину.

Оставшись один в гостиной, Степан Ильич поднял пакетик с тёмным волосом внутри, обвел взглядом комнату. Его внимание привлек туалетный столик у окна, на котором Ефросинья оставила свою сумочку. Взгляд мужчины упал на флакон духов, стоящий неподалёку.

Мужчина подошел к флакону. Посмотрел сквозь духи на свет. Сам флакон был похож на искусно огранённый рубин, и жидкость внутри него как раз напоминала мутноватую, полупрозрачную кровь. Это были любимые духи Ефросиньи, с ароматом зимней хвои.

Степан Ильич аккуратно открыл крышечку. Понюхал. Поморщился от слишком резкого для его обоняния запаха. Затем он сунул руку во внутренний карман своего строгого пиджака и достал оттуда небольшой флакончик, похожий на стеклянный пробник для духов. Внутри плескалась маслянистая жидкость алого цвета.

Достал из пакетика волос и аккуратно поместил в «пробник». Волос тут же растворился в алой жидкости, тихо пшикнув напоследок.

Потом Степан Ильич осторожно, чтобы не пролить ни капли, влил содержимое пробничка в рубиновую емкость. Смесил, глядя на свет, как маслянистая жидкость проходит извилистыми нитями по рубиновому содержимому, растворяясь в нём без остатка.

Степан Ильич понюхал измененные духи. Запах остался прежним и далеко не каждая собака различит новый оттенок. Идеально. Он удовлетворенно кивнул, завинтил крышечку и поставил флакон обратно на зеркальный столик. Вернул его в то же положение, в каком он стоял.

Затем он подошел к окну и чуть отодвинул портьеру.

На улице, возле парадного крыльца главного дома, в сгущающихся сумерках стояли Глеб и Фрол Терентьевич. Они напряженно смотрели в сторону гостевого домика, явно обсуждая сибирских гостей.

Мужчина усмехнулся. Он поднял руку и помахал Долгополым сквозь стекло.

Те двое, заметив движение, тут же дернулись, сделали вид, что увлечены беседой, и поспешно отвернулись от гостевого домика.

Мужчина рассмеялся. Взглянул на свою руку, на тонкие пальцы, на старческие пятна. Ох, как же он ненавидел эту кожу, но чего не сделаешь ради Матушки? Он ещё раз усмехнулся: нет, не ради Матушки, а ради того, чтобы стать властелином этого мира!

Тогда он вдоволь насладится сдиранием кожи с этих немощных созданий!

В семь вечера экран моего смартфона мигнул, когда выдал сообщение с незнакомого номера: «Сухая ива. Сущёвский Вал, 18. Кирюхина».

Я хмыкнул, покрутил аппарат в пальцах. Ну что же, «Сухая ива» так «Сухая ива». Название так себе.

Но выбор места говорил о многом. Евлампия Романовна Кирюхина вряд ли хотела светиться в тех ресторанах, где может тусоваться московская аристократия. Ей нужна была тишина, полумрак и отсутствие лишних глаз. Умная женщина. Впрочем, другая бы не стала помощницей князя.

Я спустился на первый этаж базы. Жизнь кипела: гвардейцы тренировались разбирать и собирать оружие, из столовой тянуло наваристым борщом. Всё-таки после запуска ресторанчика, который я назвал «Бункер», жизнь подопечных улучшилась. Да и у Матрёшки появилась занятость, что благоприятно сказывалось на настроении коллектива. Она хоть и не была в «Бункере» главным поваром, но чувствовала себя там немаловажным лицом. И база вздохнула чуть свободнее…

Я нашел Гордея Степанцова в дежурке. Мой начальник службы безопасности хмуро изучал графики патрулирования.

— Гордей, — окликнул я его, пока накидывал кожаную куртку. — Я отъеду на пару часов. В город.

Степанцов тут же подобрался, его спина выпрямилась.

— Понял, Ваша Милость. Сейчас подгоню машину. Ещё с собой кого взять? Парни из группы быстрого реагирования как раз…

— Нисколько, — перебил я, поднимая ладонь. — Я еду один. И предупреждаю, если замечу слежку, то буду крайне недоволен!

Гордей нахмурился ещё больше:

— Командир, при всем уважении… Отпустить вас одного будет нарушением всех протоколов безопасности.

— Гордей, ядрёна медь, — я чуть склонил голову. — Мне нужно встретиться с человеком, который при виде кортежа сбежит. Сегодня не нужно привлекать внимание. Я беру свою машину и еду один. Это приказ. И чтобы никаких «хвостиков» и скрытого наблюдения, ясно?

Степанцов вздохнул, но спорить не посмел. Взглянул на планшет и потом поднял взгляд:

— Слушаюсь, командир. Кнопка экстренного вызова на браслете функционирует исправно. Мы если что на стрёме.

— Договорились, — я хлопнул его по плечу и вышел во двор.

В гараже меня ждала моя ласточка. Черная «Лада Стрела», машина, которая только с виду казалась обычным седаном представительского класса. На деле же под её капотом урчал форсированный движок, кузов обшит композитной броней, способной выдержать попадание из крупнокалиберного пулемета, а стёкла не пробить слабой магией.

Пришлось принять меры после взрыва и прочих неприятностей.

Я прыгнул за руль, вдохнул запах дорогой кожи, завел мотор. Двигатель отозвался сытым рыком. Выехав за ворота базы, я влился в вечерний поток машин, направляясь в сторону Москвы.

Вечерняя столица встретила меня вязкими пробками. Красные огни стоп-сигналов тянулись до самого горизонта, сливаясь в одну бесконечную пульсирующую реку. Красота! Сидишь в бронированной капсуле, слушаешь негромкий джаз из колонок и материшь каждого хитровыделанного, который