Кощеево царство - Ольга Богатикова
— Возвращаться на родину я не стану, — сказала самовиле. — Однако Елисею надо помочь. Темный страж караулил меня, а пострадал от этого ребенок, который не имеет к нашей истории никакого отношения.
— Разве я спорю? — Лада пожала плечами. — Надо помочь, поможем. Только как?
— Было бы славно, если бы ты перенесла Елисея через лес. Это вдвое сократило бы ему путь. А то, не дай небо, опять на кого-нибудь засмотрится и пропустит все сроки.
— Через лес я его перенесу, — кивнула самовила. — Дело это не хитрое. Но дальше опушки, не полечу. Не обессудь, Василиса. Калинов мост Елисею придется переходить самому.
— Договорились, — улыбнулась я. — От Калинова моста до кощеева терема рукой подать.
Лада коротко вздохнула и вернула кулон Савину.
— Готов продолжить путь, добрый молодец? — спросила она.
— Готов, — осторожно ответил он. — А что?
— Василиса попросила уменьшить тебе дорогу. Отойди-ка подальше, дай развернуть крылья.
Савин попятился. Девушка взмахнула широкими рукавами и превратилась в огромного лебедя, который в мгновение ока занял всю площадку, на которой ночевал Елисей.
У мужчины отвисла челюсть.
— Забирайся ей на спину, — скомандовала я. — Садись ближе к шее и держись крепче. Она довезет тебя до края леса.
— Василиса…
— Что — Василиса? Ты сам говорил, что передвигаться по воздуху будет быстрее. Ковра-самолета у нас нет, зато есть волшебная птица. Торопись, Елисей. Время не ждет.
***Полет на самовиле Савину не понравился. Через пару минут после взлета его лицо стало белым, как бумага, в глазах появилась скорбная покорность судьбе, а затем он и вовсе зажмурился. При этом мужчина так крепко сжимал лебединую шею, что, будь на месте лесной девы настоящая птица, он наверняка бы ее задушил. Возможно, сидеть на лебеде было неудобно. Или Елисей просто боялся высоты.
Лада летела ровно и неторопливо. В общей сложности путь от озера до опушки занял не более получаса, однако и дева, и ее пассажир от него явно устали. Когда самовила опустилась на землю, Елисей кулем свалился с ее спины и только после этого открыл глаза.
Самовила осторожно толкнула его клювом. Убедившись, что с ним все в порядке, она подмигнула ему большим черным глазом, поднялась в воздух и улетела.
— Василиса, — слабым голосом произнес Елисей, когда гигантская птица пропала из вида, — разве лебеди могут взлетать с земли? Мне казалось, они взлетают только с воды.
— Тебе правда это интересно? — удивилась я. — После ужаса, который ты сейчас пережил?
Савин дернул плечом. Я мысленно усмехнулась.
— Лебеди действительно взлетают с воды, — ответила ему. — Они — птицы тяжелые, и чтобы подняться в воздух, им нужен разгон. У них короткие лапы, далеко на них не убежишь, поэтому взлететь с суши они не способны. Однако самовилы — лебеди волшебные. Они могут взлететь, как угодно и откуда угодно.
— А что с их одеждой? Почему одна из девушек решила, будто я хочу ее украсть?
— В одежде самовилы содержится ее магическая сила. Помнишь сказки про то, как мужчина увидел купающихся красавиц и забрал платье одной из них?
— Ну… Что-то припоминаю.
— Без платья самовила становится обычной женщиной. Она не может колдовать, не может превращаться в птицу, не может вернуться домой. Более того, она становится зависимой от человека, который украл ее одеяние. Пока оно у него, самовила фактически является его рабыней. Поэтому платья они снимают редко, можно сказать, почти никогда. Единственная причина раздеться — это купание в озере или в реке. Для этого лесные девы выбирают самые отдаленные водоемы и самое тихое время — на рассвете или на закате. Хотя со мной подруги иногда купались и в полдень.
— У тебя тоже есть волшебное платье?
— Нет. Оно мне не нужно, я же чародейка. Я умею превращаться в птицу и без него.
— Превращаться? Ты еще и оборотень?..
— Ну да.
— В кого же ты оборачиваешься? Тоже в лебедя?
— В утку. А еще в белку и в лису.
— Ничего себе! Покажешь?
— Что именно?
— Как ты превращаешься. Ну, когда я вернусь домой.
— Нет.
— Почему?..
— По кочану. Тебе мало чудес в Кощеевом царстве? Если мало, сходи в цирк. Когда вернешься домой.
— Извини, — Елисей смущенно улыбнулся. — Я не хотел тебя обидеть, честное слово. Просто… Вокруг меня происходит столько необычного, что я теряюсь…
— А по-моему, ты чувствуешь себя здесь вполне комфортно. Вчера обедал с лешим, сегодня договорился с самовилами. Скоро моя помощь тебе вовсе не будет нужна.
— Не преувеличивай, — Савин усмехнулся. — Мне здесь очень странно и боязно. Интересного тут тоже хватает, но я к такому не привык. Моя жизнь всегда была ровной и скучной. Я вырос в семье математиков, Василиса. Мама преподавала ее в школе, а папа — в университете. В нашей семье все было четко, ясно, логично. Никаких чудес, никакого волшебства. Знаешь, я никогда не верил в Деда Мороза. Нам с сестрой еще в раннем детстве объяснили: это выдуманный персонаж, на самом деле его не существует. А сказки нам читали исключительно для развития речи и воображения. Все вокруг было просто, понятно и объяснимо. Сейчас я думаю, что нам тогда остро не хватало волшебства. Особенно Рите, моей сестре. Когда мы выросли, я начал искать чудеса в компьютерных кодах, а сестра всерьез увлеклась эзотерикой, мистическими практиками, хиромантией, нумерологией и прочей ерундой. Одно время она ходила увешанная всевозможными амулетами, расшивала одежду магическими узорами, жгла дома вонючие свечи, расставляла мебель в строгом соответствии с правилами фэн-шуй. И знаешь, одно чудо Рита все-таки сотворила.
— Какое же?
— Аленку. Она — главный моторчик и главное волшебство правильного и приземленного