Системный тактик 2 - Макс Крынов

Я сел, переждал короткое головокружение и опустил ноги на ковёр.

Холод от ткани добрался до ступней быстрее, чем я дошёл до кресла. На спинке висел тёмно-синий домашний халат — тяжёлый, тёплый, с вышитым серебряной нитью гербом Даллосов. Я накинул его поверх ночной рубашки, затянул пояс и убедился, что теперь выгляжу умеренно прилично.

— Входи, Томас.

Лакей появился не с запиской в обычном смысле. Плотную бумагу сложили вдвое и запечатали тёмно-зелёным воском с оттиском личного перстня отца, будто между спальней и кабинетом пролегали многие километры пути, а не один коридор и лестница. Чтобы исключить любопытство слуг? Информация в записке настолько важна?

— Который час? — спросил я, принимая послание.

— Без четверти одиннадцать, господин Корбин.

Я досадливо поморщился. Обычный человек порадовался бы хорошему сну; я же собирался поговорить с отцом сразу после завтрака, а теперь, как выяснилось, и завтрак пропустил.

Надеюсь, отец удержался и не раскрыл матери мой маленький секрет.

— Завтрак закончился около полутора часов назад, — ответил Томас, предугадывая вопрос. — Леди Мира приказала вас не будить.

Чтобы понять, насколько сон помог восстановиться, я вызвал системное окно. Перед глазами возникли полупрозрачные строки.

Фокус: 10/14

Всего десять единиц из четырнадцати. После полноценной ночи ресурс восстановился не полностью, хотя вчера я рассчитывал проснуться с заполненной шкалой. Либо перегрузка оставила более глубокий след, чем казалось, либо сон возвращает около восьми единиц.

В любом случае стратегия «можно тратить всё, ночью все равно восстановлюсь» только что пошатнулась. Следовало выяснить скорость восстановления (и есть ли шанс это восстановление ускорить).

Я закрыл окно и вернулся к Томасу, который всё это время смотрел в точку над моим плечом с профессиональным выражением лица человека, не замечающего хозяйских странностей.

— Можешь идти. И подай, пожалуйста, завтрак в комнату.

— Да, господин Корбин.

Лакей поклонился и вышел. Дверь закрылась, приглушив звуки коридора, а печать сломалась под моим пальцем с сухим хрустом.

Почерк Эдвина оказался строгим, угловатым и настолько разборчивым, что это даже раздражало.

Корбин.

Мире о твоём классе я пока ничего не сообщил.

Хорн прибыл для обычного занятия. Ему передали, что ты спишь после вчерашних нагрузок.

Когда проснёшься, поешь и зайди ко мне. Прежде чем привлекать лекаря или наставника, мы определим, кому следует знать о классе, какие проверки допустимы и на каких условиях ты продолжишь пользоваться навыками.

Я готов выслушать твои условия. Это не означает, что я соглашусь со всеми.

До нашего разговора не применяй Анализ. Это просьба, не приказ.

Буквы в последней фразе слегка уходили вверх, а нажим на слове «просьба» оказался таким, что перо царапало бумагу. Отцу, вероятно, пришлось приложить немало усилий, чтобы написать эти слова.

Томас вернулся через несколько минут с подносом, на котором помещались омлет с жареными грибами, горячий хлеб, масло и крепкий чай. Мира явно вмешалась в состав завтрака: рядом стояла чашка лёгкого мясного бульона и лежала записка с напоминанием, что настой от головной боли нельзя принимать натощак.

Ел я медленно, тщательно пережевывая, как раз таки потому, что желудок голодным псом бросался на ребра и бурчал. Хватит, я однажды уже поторопился во время еды.

Закончив завтрак, умылся, оделся и выбрал тёмный камзол без лишней вышивки. Руки слушались хорошо, пуговицы не выскальзывали из пальцев (хотя, конечно, жаль, что еще одного повышения характеристик за ночь не произошло). Халат вернулся на спинку кресла, записку Эдвина я поджег и бросил в камин, после чего направился в кабинет отца.

Дом уже окончательно проснулся. Из хозяйственного крыла доносился перестук посуды, а слуги проходили мимо с корзинами белья, связками писем и папками, почтительно уступая дорогу. До кабинета я добрался самостоятельно, но на лестнице всё равно пришлось держаться за перила. Но восстановление было заметным: выносливость больше не заканчивалась после десятка шагов, я не потел, как ботаник в окружении отбитой гопоты. Глядишь, такими темпами до уровня нормального человека за неделю дотяну.

Марсден стоял у отцовской двери. Интересно, смог бы Корбин даже в лучшие дни простоять десять-двенадцать часов, не присев на мягкое креслице? Весьма вряд ли.

Я кивнул лакею, он мне:

— Лорд Эдвин ожидает вас, господин Корбин.

На этот раз Марсден открыл дверь без доклада.

В кабинете было прохладно: окно оставили приоткрытым, и сырой уличный воздух смешивался с запахами кофе, чернил и дорогих сигар. Последними здесь пахло постоянно, хотя я ни разу не видел, чтобы отец курил.

Эдвин сидел за столом, что-то быстро писал на листе бумаги, прижатом бронзовым пресс-папье в форме льва. Еще на столе лежала раскрытая газета, но разглядывать заголовки я не стал.

Стоило мне перешагнуть порог, как отец отложил перо.

— Здравствуй. Пожалуй, стоит продолжить вчерашний разговор.

— Для этого я тебя и позвал.

Эдвин указал на кресло. Когда я сел, он нехотя сказал:

— Пожалуй, вчера я начал с готовых решений. Ты услышал приказ там, где я видел необходимые меры, после чего мы оба сказали несколько вещей, которые разговору не помогли, скажем так.

Отец на мгновение сжал губы. Извинением это не было, но ещё вчера я не поставил бы и медного гроша на то, что Эдвин вообще признает ошибку в выборе подхода. Похоже, семейные чудеса у Даллосов существовали.

— Сегодня поступим иначе. Класс принадлежит прежде всего тебе, ты прав… И решения о нём я не буду принимать без твоего участия… Я согласен учитывать твое мнение, однако должен убедиться, что использование навыков не разрушает твои каналы и не ухудшает состояние тела. Согласись, что это разумно?

Я кивнул и отец продолжил.

— Еще я не против дать тебе обучение, но только скорректированное под твои способности и возможности. Самостоятельные эксперименты могут закончиться чем-то серьезнее головной боли. Вчера я видел достаточно, чтобы не считать это реальной опасностью.

Снова киваю, и отец заканчивает:

— И о твоем классе узнают только те, кому это действительно необходимо. Мире я пока не сообщил. Не потому, что намерен скрывать это от неё вечно, а потому, что сперва нам нужен внятный план того, как это лучше сделать. Теперь твоя очередь. Начнём с первого пункта: кому, кроме нас двоих, ты готов рассказать о классе? Я предлагаю Варрена и Хорна, но готов выслушать твое мнение.

Сегодня отец действительно интересовался моим мнением. Пожалуй, вчерашняя беседа пошла на пользу нашим отношениям. Со мной даже