Эрлих - Александр Юрьевич Санфиров

После чего баба начала избивать меня всерьез. Наверно, забила бы до смерти, если ее не оттолкнул в сторону тощий, лысый старикашка. Видимо, авторитетом он пользовался немалым, потому, что дама сразу исчезла в неизвестном направлении.

Старик, одетый в мой десантный комбинезон и обвешанный с ног до головы сушеными жабами и мышами, строго указал резным деревянным жезлом в сторону одной из юрт, после чего я выразительно глянул на пятки. Старик хмыкнул, и жестом показал, что я должен двигаться на четвереньках. Когда добрался до лагеря, вокруг меня сразу весело запрыгали дети, кидаясь сухим кизяком, однако после того, как старик прикрикнул на них, они разбежались. Внутри юрты было довольно уютно, чисто, пахло сухими травами. До меня дошло, что старик, скорее всего, шаман клана. Он положил мне руку на лоб, и я снова отключился.

Когда пришел в себя, пятки уже так не болели, а шаман вручил мне метлу и приказал навести порядок у него в юрте. Так началась моя рабская жизнь.

Прошло три месяца, благодаря импланту я уже довольно бодро говорил на имперском языке со своим товарищем по несчастью, бароном Клаусом Гвироном.

Мы с ним были единственными рабами в бедном клане старого Юраша. Клаус попался в плен по глупости. Почти год назад, когда отошел вечером в сторону от лагеря, чтобы отлить, его ударили по голове и похитили. Вначале, за него хотели получить выкуп, но к несчастью, родителей у него уже не было, а младший брат выкуп платить отказался.

Со мной приключилась практически такая же история, только похитители перестарались, и я провалялся почти неделю без сознания. И только имплант и заступничество шамана, который заинтересовался моими способностями, и челноком, спасли меня от смерти.

А сейчас у меня под кожей пяток зашита стриженная конская щетина, из-за которой ходить можно было пару часов в день. Таким немудреным способом кочевники держали рабов при себе, действительно, когда болят пятки, далеко не убежишь.

Надо сказать, особо над нами не измывались, но работать заставляли с утра до вечера, в основном сидя, потому, что понимали, что ходоки из нас еще те.

Клаус оказался настоящим болтуном, поэтому я вскоре знал о Луганорской империи столько же, сколько он сам. Кроме того, я выучил несложный язык кочевников и разговаривал на нем гораздо лучше товарища.

Шаман, обнаружив, что я его понимаю, начал вести со мной длительные беседы. Его очень интересовало, что за непонятное чудовище перенесло меня в их степи. Жужир, так звали шамана, очень хотел остаться около него и камлать, пока духи не скажут, как проникнуть вовнутрь этого сооружения. Но вождю Юрашу просьба не понравилась, так, как нарушала движение кочевья. Поэтому слушать шамана он не стал и, кочевье двинулось дальше по привычному маршруту.

Так, что в течение дня мне приходилось отвечать на вопросы шамана, а поздно вечером выслушивать истории Клауса Гвирона в которых тот рассказывал, как разберется со своим младшим братом, когда вернется домой. Он оказался знатоком в перечислении пыток и способов казней содрать с живого человека кожу и потом медленно поджарить, для него это был один из самых гуманных способов убийства. Так, что я сам того не желая, тоже стал специалистом в этом деле. Имплант запоминал все.

Благодаря ему и повышенной регенерации, мне не составило труда поместить щетину под кожей в своеобразный плотный кокон из соединительной ткани. Поэтому, в отличие от своего товарища по несчастью, особых болей не испытывал, но, естественно, это скрывал.

Конечно, как и Клаус, я каждый день думал о побеге. Но если тот планировал добраться до берега Энры и переплыть на другой берег к ближайшему форпосту империи, то я надеялся, что через девять месяцев мы вновь докочуем до моего челнока. Там постараюсь навешать лапши на уши Жужиру, пообещаю сделать доступ в челнок, и сразу закроюсь в нем. А, подготовившись, одев штурмовой скафандр, выйду обратно не с игольником, а с мощным бластером и спалю все кочевье к такой-то матери.

Лето было в самом разгаре, солнце палило немилосердно. Мелкие реки и ручьи, которых и так было немного в прериях, почти все пересохли. Поэтому наше кочевье вышло на берег Энры и двигались вниз по течению.

Я впервые увидел эту реку не из челнока с высоты нескольких тысяч километров, а с берега. Вместо тонкой ниточки передо мной медленно двигалась огромная масса воды. На первый взгляд ширина реки в этом месте составляла не менее двадцати километров.

Вечером, когда мы таскали мутную речную воду к стоянке, я спросил у Гвирона.

— Клаус, такую реку нельзя пересечь вплавь, на что ты рассчитывал?

Мой товарищ, с которым мы сдружились за это время, несмотря на разницу в возрасте, грустно сообщил:

— Ну, я думал, что удастся соорудить плот, или лодку найти.

Я не стал смеяться над парнем. Вернее, еле сдержал смешок. Найти лодку у кочевников, смертельно боящихся большой воды, достаточно сложно, а вдоль берега реки кроме тощих кустов никаких деревьев не росло.

И все же Юраш допустил непростительную ошибку, сделав стоянку у реки.

Однажды ночью, когда мы с Клаусом, укрывшись кошмой, спали у костра, со стороны реки раздался грохот.

Вскочив, мы увидели, как над водой поднимаются огненные шары и летят в нашу сторону. Юрты главы клана и шамана моментально запылали ярким пламенем, а к берегу подошли несколько лодок, из них на берег повалили мощные воины в кожаных латах с мечами в руках.

— Наши! Это наши, Эрлих! — радостно заорал Клаус. — Это воины ярла Теовульфа, нашего соседа.

Нам повезло, что мы спали в стороне от стоянки и нас не сочли важной целью для удара файерболами. Но больше всего нам повезло, что вояки не зарезали нас, когда добрались до нашего костерка. А могли в пылу схватки и не разобраться.

Через полчаса все закончилось. Кочевники были перебиты полностью. Никто не собирался их хоронить, трупы взрослых и детей отправились прямиком в реку, где уже резали воду плавниками крупные хищные рыбы.

— Ну, и кто ты такой? — спросил вальяжно развалившийся на высоком деревянном кресло кряжистый седобородый мужчина в кольчуге и латных сапогах. Маг в черной мантии, стоявший за его креслом внимательно смотрел на меня.

— Лэр Теовульф, это мой друг, Эрлих, он попал в прерии из-за гор Атласа, — воскликнул Клаус Гвирон, стоявший рядом со мной.

— Ты все такой