Доктор-попаданка. Без права лечить - ЮЭл

Но что бы ни говорила голова, сейчас я не слышу никого. Мне необходимо услышать сердцебиение, как только оно появится.

— Он мёртв, — повторила Мариэлла уже тише.

Я стиснула зубы.

— Нет.

Ещё раз. Ещё. Ещё.

В какой-то момент руки начали уставать. Слишком мелкая амплитуда, слишком высокая точность.

— Дель… — теперь уже почти жалобно.

Я не остановилась.

Раз. Два. Три.

И вдруг — слабый, почти незаметный толчок под пальцами.

Я замерла на долю секунды. И тут же продолжила.

— Есть, — прошептала я. — Есть…

— Что? — резко спросила Эстер.

И в этот момент ребёнок судорожно дёрнулся, сделал первый вдох и огласил палату громким пронзительным криком.

А следом за ним крик вырвался из уст его матери.

— Мой ребёнок! Он жив, он жив!

Я медленно выпрямилась, беря спасённого пациента на руки и передавая его Мариэлле. Она взирала на меня неверящим взглядом, но взяла его и пошла к роженице.

Виола смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

А Эстер…

Эстер просто улыбалась.

Леонард Грейвис

Шаги разносились дальше, дыхание ощущалось резче, а каждый силуэт становился подозрительнее. Я шёл по узкой улице, где фонари давно перестали выполнять свою функцию и лишь обозначали присутствие света, не давая его в полной мере. Камни под сапогами были влажными, скользкими, и воздух тянул сыростью, дешёвым вином и чем-то гнилым, что было привычным для таких районов.

Очередная наводка и очередная голубоглазая брюнетка, которую кто-то якобы видел. Благо, они больше не оказываются на моём пороге, притащенные за волосы.

Правда, теперь мне приходится самому ходить по городу по наводкам. Но всё чаще это те районы города, куда приличный человек не сунется. Тем более хрупкая, молодая, красивая девушка. Да даже я не стал бы без надобности соваться в эту часть города. Но мне была нужна эта девчонка.

После разговора с Алеком я получил ответы на все вопросы. В его голосе не было ни тени сомнения. Он не видел её толком, да и лица не помнил, но помнил прикосновения. Помнил, как задыхался и как кто-то не дал ему умереть.

Я снова и снова возвращался к тому разговору, прокручивая в голове каждое слово.

Когда я вошёл в палату, он уже сидел, опираясь на подушки, бледный, но живой.

— Рад видеть тебя живым, — сказал я, подойдя ближе.

Он криво усмехнулся.

— А как я рад быть живым, словами не передать.

Я взял стул, развернул его спинкой к себе и сел, широко расставив ноги, опираясь руками.

— Поговаривают, меня вытащила ведьма, — сказал он, не сводя с меня взгляда. — Уже казнил её? — в его голосе мелькнуло что-то вроде привычной иронии.

— Она сбежала.

— От тебя? — он даже выпрямился, насколько позволило состояние.

— Представь себе. — Я усмехнулся, но усмешка быстро сошла на нет. — Алек… она пыталась тебя вытащить?

Он замолчал, на секунду прикрыл глаза, будто возвращаясь туда, в тот момент.

— Я задыхался, — медленно сказал он. — И помню, как кто-то полз к выходу. Хотел позвать на помощь, но зашёлся кашлем. А когда открыл глаза, она стояла надо мной и что-то говорила. Но я не разобрал.

Он сглотнул, провёл рукой по лицу.

— Затем мне на лицо легла мокрая ткань. Я вдохнул… и на несколько секунд стало легче. Сознание прояснилось, но я так и не смог встать.

Я молчал, слушая друга, с которым вместе рос.

— И тогда… меня потащили. Я помню лишь, как голос подбадривал. Она говорила, что мы почти дошли и справились. Хотя от меня толку не было никакого. Я был безвольным грузом.

Он открыл глаза и посмотрел прямо на меня.

— Знаешь, со мной в то здание вошли ещё двое. Один погиб, а второй…

— Позвал на помощь меня, — закончил я, отводя глаза.

Тишон — трус, каких немало. К счастью, у него хотя бы хватило духу сообщить мне, где Алек. Я чудом не опоздал. А точнее — опоздал. Мой лучший друг жив не благодаря моим усилиям.

— Как она выглядела? — неожиданно сменил тему Алек.

— Тонкая. Тёмные волосы, бледная кожа, голубые, как чистое небо, глаза.

— Ведьма, — усмехнулся он. — Не в моём вкусе.

— Определённо нет.

Алеку нравились девушки в теле. Кровь с молоком. Желательно со светлыми волосами.

— Зато в твоём.

Я резко поднял на него взгляд. Он смотрел внимательно. Мы слишком хорошо знали друг друга.

— Я просто не хочу, чтобы невинный человек был казнён, — ответил я.

Он кивнул, не пытаясь продолжить диалог. Мы слишком хорошо знали друг друга.

Стоило мне встать, чтобы покинуть палату больного, как в дверях оказался посыльный. Очередной донос о местоположении ведьмы. Я даже не стал проверять источник. Решил, что заодно проветрюсь.

— Лео, — окликнул друг на выходе. — Поблагодари девчонку от меня.

Отвечать я не стал. В конце концов, я иду за преступницей.

Улица сужалась, уходя вглубь квартала, где дома стояли слишком близко друг к другу. Здесь не было случайных прохожих. Только те, кто знал, куда идёт. Или те, кто не мог не идти.

Эта часть города не менялась. Те же узкие улицы, те же тени, что прятались в переулках, те же лица, которые днём старались выглядеть законопослушными, а ночью забывали об этом. Я шёл уверенно, не оглядываясь, чувствуя на себе взгляды, но не придавая им значения. К сожалению, здесь меня ещё могли помнить. И, что еще хуже, могли искать встречи со мной.

Поэтому, когда тень от стены отделилась и двинулась мне навстречу, я не удивился.

— Неужели Лев вернулся домой?

Голос был хриплый, с насмешкой, пропитанный дымом и прожитыми годами. Я остановился, медленно повернул голову.

Он вышел из темноты неспешно, будто никуда не торопился и был уверен, что я не уйду. Мужчина далеко за сорок, с папиросой в зубах, в потёртой одежде, которая когда-то, возможно, стоила дорого. Его внимательный взгляд скользнул по мне.

— Меня привела сюда работа, — ответил я спокойно.

Он усмехнулся, выпуская дым в сторону.

— Жаль. Город сошёл бы с ума, узнай, что их предводитель вернулся.

— Прошлый, — перебил я, не меняя интонации. — Это было в прошлом.

Он хмыкнул, будто именно этого и ждал.

— Конечно, конечно. У всех у нас есть прошлое, от которого мы якобы ушли. Вот только от прошлого не убежать.

Он сделал шаг ближе, остановился в паре метров, склонил голову набок.

— Так чем я могу быть тебе полезен, Лев?

Я уже собирался ответить, когда в тишине улицы раздался скрип открываемой двери. Повернул голову почти машинально, но взгляд сразу зацепился