На эту и на ту набью тебе тату. Том 4 - Игорь Алмазов

— Может, сбежим на один день? — сказала Вика. — В Пензу, например. Давно хотела там побывать. Просто погуляем вдвоём, посмотрим город. Только ты и я.

— Давай в воскресенье, — сказал я. — Сделаю себе полный выходной.

— Как раз в субботу сдам экзамен, и будет повод это отметить, — обрадовалась Вика. — Договорились!

Мы закончили с уборкой студии, и я проводил её домой. Потом занёс домой Шута, и поспешил по ещё одному делу.

* * *

Вечер сегодня был по плану целиком посвящён росписи. Я работал над своей половиной. Строгие арки, уходящие вверх, фигуры в нишах. Твёрдые линии и выверенное пространство.

Вениамин Маркович работал с другой стороны, и там происходило что-то странное. Пятна, цветовые переходы, наложения одного цвета на другой.

Он работал быстро, почти без раздумий, как будто рука знала что делать наперёд головы.

В перерыве мы снова начали обсуждать мост.

— Здесь нужна форма, — сказал я. — Что-то, что зритель узнает. Иначе он не поймёт, что это переход между эпохами, а не просто граница двух стилей.

— Переход не надо понимать, — ответил Вениамин Маркович. — Его надо чувствовать.

— Почувствовать можно что угодно, — не согласился я. — Увидеть можно только нечто конкретное.

Художник сложил руки перед собой.

— Я знаю, что делаю.

— Я не сомневаюсь в том, что вы знаете, — отозвался я. — Я говорю о том, что нужно зрителю.

— Зритель дорастёт.

— Или не придёт.

Повисла тяжёлая пауза. Творческие разногласия это нормально, но художник воспринимал их уж слишком остро.

— Вы меня загоняете в рамки, — произнёс он. — Я так не работаю. Если вам нужна схема, то найдите оформителя. Их хватает в Саратове.

— Вы сами сказали, что это будет шедевр.

— И я в это верю.

— Шедевры не делаются в одиночку, — заявил я. — Давайте найдём третий вариант.

Он молчал.

Я взял кусок мела, и прямо на стене нарисовал контур. Чёткую полукруглую арку, простая незатейливая форма.

— Вот форма, — сказал я. — Внутри арки ваше пространство, снаружи моё. Структура должна быть сохранена.

— Попробуем, — нехотя согласился тот. — Если выйдет плохо, я вам скажу об этом прямо.

— Я рассчитываю именно на это.

Он прищурился, ещё помолчал, и мы вновь взялись за работу. Я знал, что прав. И знал, что художник тоже это увидит.

* * *

Утром следующего дня я снова занёс котёнка в студию. Он уже привыкал путешествовать, а в студии ему нравилось даже больше, чем дома.

И меня сразу же поймал Лёха.

— Артём, тут такое дело, — встревоженно сказал он. — За нашей студией кто-то следит. Я видел подозрительного мужика, уже несколько раз.

Только этого не хватало!

Я сразу же посмотрел через окно на улицу.

— Кто и где? — спросил я.

Лёха подошёл ко мне и тоже тщательно осмотрел всю улицу.

— Кажется, он ушёл, — виноватым тоном сообщил он. — Я точно видел его несколько раз.

— Почему сразу не сказал? — спросил я.

— Да я думал, может, клиент какой-то нерешительный, — объяснил Лёха. — Ты же знаешь, бывают такие, что никак не соберутся с духом зайти и записаться на татуировку. А вчера смотрю, и он уже не у студии, а через дорогу стоит. И именно на нашу дверь смотрит, и фотографирует. И не выглядел он как волнующийся и нерешительный человек. Вот я и решил тебе сказать сегодня.

Ругать его смысла не было. На месте Лёхи я бы, возможно, тоже сначала не придал этому значения. Мало ли кто ходит по улицам, тем более таких клиентов действительно хватало. И всё-таки я был уверен, что это не просто совпадение.

— Как он выглядел? — спросил я.

— Обычно, — пожал плечами Лёха. — На вид лет сорок, в тёмной толстовке и кепке. Лицо неприметное. Ну как обыкновенный мужик.

— Хорошо, — вздохнул я. — Если увидишь его снова — сразу сообщи мне. Не подходи к нему, не пытайся заговорить.

— Думаешь, это серьёзно? — нахмурился Лёха.

Разумеется, о моих проблемах с Цехом и прочим никто в студии не знал. Да даже о монокле знала только Вика.

— Ну, следящие мужчины — это всегда плохо, — хмыкнул я. — Поэтому лучше разберусь с ним сам.

Кто это мог быть теперь? Цех? Кто-то, связанный с исчезновением Хранителя? Или вовсе конкуренты, решившие изучить успешную студию? Вариантов было много, фактов мало. Я взял ситуацию на заметку и решил при случае поговорить со Знаевым. У него были связи, которые могли помочь выяснить, кто интересуется «Лачугой Должника».

А пока что просто буду ждать, не появится ли этот наблюдатель снова.

* * *

Оставив Шута, я отправился на практику. Анна Степановна так и оставила нас с Алексеем в отделении реабилитации. Помощь здесь действительно была нужна, а справлялись мы хорошо.

Я ничего против не имел, всё лучше, чем с Виталием.

Сегодня в отделение привезли мужчину на инвалидной коляске. Выглядел он довольно бодро, но с первых же минут стало ясно, пациент дезориентирован.

— Где я нахожусь? — он беспокойно оглянулся. — Мне срочно нужно идти на службу! Я не хочу опаздывать, пустите меня.

Алексей растерянно посмотрел на меня.

— Вы в поликлинике, вам назначены процедуры… — попытался объяснить он.

— Какая поликлиника! — старик разволновался ещё сильнее. — Я же вам говорю, мне срочно нужно на службу. Если я опоздаю, взыскание же будет.

Врач, как назло, снова отлучился по делам, и справляться с ситуацией нам надо было самим.

Алексей открыл рот, чтобы снова объяснять про процедуры, но я мягко остановил его жестом. Спорить с таким пациентом бессмысленно. Его реальность сейчас другая, и если продолжить пытаться объяснить, то мы только сильнее его напугаем.

Я присел рядом с пациентом на корточки.

— Сегодня выходной, — сказал я. — На службу не нужно идти, всё в порядке. Вы можете отдохнуть.

Старик посмотрел на меня недоверчиво, но всё-таки немного расслабился.

— Выходной? — переспросил он.

— Выходной, — кивнул я. — А на службу надо будет идти в хорошей форме, поэтому вам врач назначил оздоровительные процедуры.

— А… Жена знает, где я? — спросил пациент. — Она волноваться будет.

— Знает, — кивнул я. — Конечно знает, не переживайте.

Он успокоился. Мы провели ему процедуры, которые были необходимы для восстановления после инсульта. А вскоре пришла его дочь.

— Не чудил сегодня? — спросила она у нас.

— Про службу говорил, — отозвался я.

Та тяжело вздохнула.

— Частая история, — сказала она. — Деменцию поставили пару лет назад. Честно говоря, никогда не знала, как быстро она прогрессирует. Папа забывает всё, и это