Мастер драгоценных артефактов 5 - Александр Майерс

— Прекрасно. А теперь позовите мне Макара.

Макарыч прибежал через минуту, держа в руках учётную книгу. Старик выглядел так, будто помолодел ещё лет на пять от радости.

— Я здесь, господин!

— Скажи-ка мне, какие у нас расходы за этот бой?

Старик откашлялся, открыл книгу и начал зачитывать:

— Значит так… Израсходовано сорок две зачарованные стрелы, три малых взрывных кристалла, восемь целительских камней среднего класса. Амулеты защиты у десятка гвардейцев разряжены в ноль. А ещё патроны и обычные стрелы, пока не посчитали, сколько потрачено. Ну и несколько копий сломаны.

— Твою мать, — произнёс я, чувствуя, как мой внутренний хомяк бьётся в истерике. — Вам-то хорошо, у вас сплошные доходы. А у меня одни расходы! Вы хоть представляете, сколько часов моей личной работы только что сгорело?

Я посмотрел на искренне недоумевающих командиров и выдохнул, беря себя в руки. Да уж, мои артефакты для них просто расходный материал, а для меня — бессонные ночи.

— Ладно, — уже спокойнее спросил я, задавая самый важный вопрос. — Потери среди наших есть?

— Никак нет, господин граф! — Ильдар вытянулся по стойке смирно. — Несколько раненых, но благодаря вашим камням и зельям Тихона до утра все будут на ногах. Жертв нет.

— Ладно. Раз все живы, значит, мои бессонные ночи прошли не зря. Меня всё устраивает. А теперь живо убрать весь мусор, выставить усиленные дозоры и дать людям отдых! Завтра у нас будет много работы.

* * *

Огарок сидел на перевёрнутой колоде у догорающего костра и крутил в руках помятую жестяную кружку. В ней плескалось дешёвое, кислое винище. По крайней мере, именно так думали все вокруг.

Наёмник с уродливым, бугристым ожогом на лице, из-за которого он и получил своё прозвище, в очередной раз поднёс кружку к губам, сделал большой глоток и театрально крякнул. Затем снова потянулся к стоящему рядом бурдюку, щедро плеснул ещё вина и ссутулился, изображая человека, чьё горе можно утопить только на дне стакана.

Вокруг творился хаос. Местом временной стоянки отряда «Сыновья ночи» стала заброшенная деревенька в нескольких часах езды от имения барона Вяземского.

Ещё вчера их было двести крепких, хорошо вооружённых и спаянных дисциплиной бойцов. Сильный отряд, с которым считались.

А теперь их сила таяла на глазах. За какие-то полдня от двух сотен осталась в лучшем случае половина, и процесс распада был далёк от завершения.

Огарок честно выполнил свой долг. Когда он вернулся с приёма то, как один из оставшихся капитанов, собрал людей и прямо сказал: «Гриф мёртв. Зуб и Седой тоже. Командир поставил наш отряд на кон в дуэли против графа Шахтинского и проиграл. По контракту и по законам чести мы теперь принадлежим графу».

Никого это, разумеется, не устроило.

Честь наёмника — понятие гибкое. Большинство тут же решило, что раз Гриф мёртв, то и отряд официально распался. А раз так, то нужно забирать своё и валить.

И вот тут началось самое интересное. Споры о том, где «своё», быстро переросли в поножовщину. Люди, которые ещё вчера прикрывали друг другу спины, сегодня готовы были перерезать товарищу глотку из-за лишнего мотка верёвки или старого осла.

Несколько человек уже лежали мёртвыми между разрушенными домами. Отряд дробился, превращаясь из слаженной ватаги в группки раздолбаев. Некоторые десятки уходили в полном составе, решив держаться вместе. Другие распадались на пятёрки, двойки, а то и вовсе превращались в единицы.

Огарок смотрел на это, покачивая головой, и вспоминал хорошие деньки. А они ведь были. Отличные контракты, звонкое золото, трофеи, которые они брали с разгромленных банд и богатых караванов.

«Сыновья ночи» были силой. А теперь превратились в стадо стервятников, рвущих собственное гнездо.

Уже окончательно стемнело. Костры отбрасывали на полуразрушенные стены деревни дёрганые тени.

Огарок краем глаза заметил движение. К его костру направлялись три человека. Он узнал их: бывшие десятники, чьи люди уже разбежались кто куда. Теперь они были никем. Просто трое вооружённых мародёров.

Они остановились напротив. Огарок поднял на них мутный, якобы пьяный взгляд и моргнул, чуть качнувшись на колоде.

— Слышь, Огарок, — начал один из них, здоровяк с перебитым носом. — У нас к тебе дело есть.

Огарок громко икнул. Язык его слегка заплетался, когда он ответил:

— Какое ещ-щё дело? Мы, это, всё уже обсудили. Отряда бош-ше нет!

— Вот именно, — кивнул второй из подошедших. — Ты был одним из капитанов. Зуб и Седой погибли, из верхушки ты один остался.

— И чё? — Огарок снова приложился к кружке.

Третий, хмурый бородач, сделал шаг вперёд и положил ладонь на рукоять тесака.

— А то, что мы считаем делёжку несправедливой. Ты вон сидишь, а своё имущество в общий котёл не кидаешь. Нехорошо это.

Огарок медленно опустил кружку на землю. На шум уже начали стягиваться другие наёмники. В темноте блестели глаза зрителей, жаждущих бесплатного представления.

— А чё вам надо от моих вещей? — Огарок криво усмехнулся. — Хотите сказать, что вы отряду больше пользы приносили, чем я⁈

— Может, и хотим, — оскалился бородач. — Мы свою кровь тоже проливали.

Огарок громко вздохнул, окинул взглядом подошедшую троицу.

— И чё вам нужно? Вот это?

Он похлопал по рукояти своего меча. Меч был отличный, с идеальным балансом и руной на прочность. Дорогая вещь.

— Или мои монеты?

Огарок ударил кулаком по туго набитому кошелю на поясе. Оттуда донёсся приятный звон.

— Или, может, другое имущество?

Он ткнул большим пальцем за спину, где стояла его непромокаемая палатка.

— Может, нам всё нужно, — процедил бородач. — Кидай всё в общий котёл, Огарок. Разделим по-честному.

Огарок посмотрел на него снизу вверх и вдруг перестал улыбаться.

— Честность, парни, пропала ровно в тот момент, когда вы решили разбежаться, как крысы с тонущего корабля, — его язык перестал заплетаться, а голос стал холоднее льда. — Так что никакой справедливости здесь больше нет. Прав будет тот, у кого меч острее. А у меня, между прочим, меч очень острый.

Троица переглянулась. Они уловили перемену в его тоне, но уверенность в численном превосходстве взяла верх.

— Острый, да, — хмыкнул здоровяк, вытаскивая клинок. Остальные двое последовали его примеру. — Только нас сейчас трое. А ты один.

Огарок мысленно хмыкнул. Трое, ага.

Он вспомнил, как граф Шахтинский вышел один против Грифа, Зуба и Седого. А это были лучшие бойцы отряда. Этот молодой аристократ раскатал их так легко, будто вышел на утреннюю разминку.

Огарок посмотрел на троих шакалов перед собой.

— Знаете, иногда и один троих может победить.

— Давай проверим, — прорычал бородач. — Отдаёшь по-хорошему или нет?

— Пожалуй, нет.

Всё «опьянение» с Огарка слетело, как сухая листва на ветру.