Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

Я обернулся. Максим стоял в проёме, на границе света и зала: спиной к выходу, лицом к нам, с артефактным диском в здоровой руке. Стоял он правильно, обозначая себе путь отхода.

— Ничего личного, — сказал он. Голос у него был ровный, только слова выходили чуть быстрее нужного. — Мне очень нужны деньги.

— Максим, — Альбина ещё не поняла, и это отражалось на её лице. — Вы чего там встали, заходите, тут же…

— Я понимаю, что, кроме вас двоих, об этом месте не знает никто, — продолжил он тем же ровным голосом, и Альбина замолчала на полуслове. — Даже если вас будут искать, здесь не найдут. Это не быстро и не больно, вы просто уснёте. Простите. Мне правда жаль.

Он даже продумал, как нам будет умираться. Заботливый.

Вот и весь расчёт: запереть нас в складе, подняться, дождаться нашей смерти, потом вернуться и взять столько, сколько унесётся. Огонёк, который мне не понравился на спуске, разгорелся в рабочий план, с одной поправкой, которой он не видел.

«Начальник, — Тихон стоял у моей ноги, и шерсть его поднялась вся разом. — Он не пах предательством. Клянусь пайком, до последней минуты не пах. Люди умеют решать в одну секунду, я вашу породу за это и не люблю».

Кот снимал вопрос, который я не успел задать: нюх не подвёл, подвёл человек. Решение Максим принял только что, на пороге, глядя на медовый свет в нишах. Янтарь умел уговаривать.

— Тебе это с рук не сойдёт! — Альбина шагнула вперёд, и голос у неё зазвенел на грани срыва. — Тебя же видели! Ты в анкете, в переписке, ты… да как ты вообще можешь, тебя же лечили только что, перевязывали!

— Переписку я почищу. Анкета липовая, я не первый день в этом… — он осёкся, и на секунду сквозь ровный тон проступило что-то надломленное. — Простите. Правда.

Она набирала обороты, и в глазах у неё стояли злые слёзы. Я молчал.

Я считал. Диска у него оставалось два, заряд после боя неполный, раненая нога держала вес через раз, и выход за его спиной был один. Вызов через систему я уже отправил.

А перед глазами у меня висело системное окно, развернувшееся секунду назад, и содержание этого окна меняло расклад в зале целиком.

Сущность «Конрад» запрашивает повышенный доступ.

Доступ к энергии хранителя: разрешить?

«Разрешаю», — ответил я мысленно.

Краем глаза я уже видел то, чего не видел маг: в темноте лестничного проёма стояло железо, ждущее моего слова.

— Максим, — сказал я, давая рыцарю время на последний шаг. — Подумай ещё раз. Пока не поздно.

— Поздно, — ответил он почти с сожалением. — Я уже всё посчитал.

— Считать ты не умеешь, — сказал я. — В этом твоя беда.

За спиной Максима из темноты лестничного проёма выступил Конрад. Рыцарь копил энергию на этот выход. Я видел это по тому, каким плотным он шёл: фигура набрала тень и вес, и живой глаз принял бы его за человека в железе.

Латная перчатка легла магу на плечо.

— Оружие на землю, тать, — прогудело из-под визора со спокойствием человека, повторявшего эту фразу веками.

Максим обернулся и увидел.

Увидел он то, что видели мы с Альбиной каждый день и к чему привыкнуть успели: рыцаря в полном облачении, со следами старых ударов на латах, с мечом у пояса. Только для Максима этот рыцарь материализовался из пустого воздуха и держал его за плечо рукой, которой полагалось быть бесплотной.

Глаза у него расширились, диск в руке дрогнул, и на пол-удара сердца парень стал тем, кем и был: студентом, перед которым из темноты вышел мертвец в железе. Потом страх сошёл. Быстро, профессионально: маг перехватил диск, отступил на шаг вбок, разрывая дистанцию, и рука его пошла к связке пластин.

На пути у него встал Генрих Карлович — он ответил на мой призыв. Пусть изначально спускаться он не хотел, но зов хранителя призраки игнорировать не могли. И в отличие от людей, перемещаться они тоже могли почти мгновенно.

Полицмейстер теперь стоял в проёме, расправив мундир, со всем достоинством своей должности. Максим прошёл сквозь него, не сбавляя шага.

— Как неприлично, — поморщился Генрих Карлович и добавил вслед, с достоинством: — Прохождение сквозь должностное лицо будет отражено в рапорте!

Генриху не хватило энергии для материализации, запрос он не отправлял. Зато Конрад уже был в замахе.

Меч шёл сверху, призрачный на подъёме, и на глазах набирал материальность: лезвие густело, ловило свет фонарей, и воздух перед ним расступался уже по-настоящему. Энергия, которую рыцарь тянул через меня, уходила в сталь, и отток этот я чувствовал всем телом, которое наливалось усталостью.

Максим успел среагировать. Воздух рванулся навстречу мечу плотным жгутом, тем самым приёмом, что валил голема, и жгут прошёл сквозь лезвие там, где оно ещё оставалось призрачным.

— Не убивать! — крикнул я.

Убитый наёмник поверх всего остального утопил бы нас надёжнее любого стража. О поездке парня знали в академии, она была отражена в переписке и по всей цепочке объявления, и труп в моём подземелье превращал замок из объекта реставрации в объект следствия.

Конрад услышал. Меч довернулся в замахе, уже материальный, и вошёл Максиму в бедро, аккуратно, снаружи, мимо кости и мимо крупных сосудов.

Маг закричал и осел на колено. Диск выпал, покатился и лёг у моих ног рунами вниз. Я поднял его и убрал в карман: следствию пригодится, а магу — нет.

Дальше я работал руками. Подхватил парня под мышки, довёл до проёма в белой стене и толкнул внутрь, к янтарю, за которым он сюда шёл. Максим повалился на пол склада, зажимая бедро.

— Альбина. Аптечку и воду.

Она сунула мне и то и другое раньше, чем я договорил, и я забросил обе вещи внутрь, к магу.

— Жгут выше раны, — сказал я ему. — Сидеть тебе час, воду оставлю. И один совет: про рыцаря никому. Расскажешь следствию про мертвеца с мечом, поедешь не в камеру, а на экспертизу.

Максим смотрел на меня снизу, и в его глазах было понимание человека, до которого только что дошла симметрия происходящего. Он хотел