Чарльз Стросс - Медвежий капкан

Покончив с этими телодвижениями, я лег на кровать, закинул руки за голову и уперся взглядом в пыльный балдахин.

— Что я тут делаю? — пробормотал я вслух.

Явиться в канцелярию двора в день, последующий приземлению, дабы взять на себя все управление портфелем активов внутренних, равно как и зарубежных, говорилось в контракте; и это в такое время, добавил я про себя, когда я стараюсь не привлекать к себе никакого внимания и прячусь от агентов биржи. Разумность моего согласия на этот контракт вызывала все большие сомнения.

На следующий день я заявился в казначейство, дабы приступить к исполнению своих обязанностей.

Дикое нагромождение башен и башенок, горгулий и краснокирпичных арок Канцелярии располагалось на Столичной площади по другую сторону от Летнего дворца, изящного беломраморного здания, чьи бойницы и параболические рефлекторы были направлены куда-то на юг, через реку. Когда я подошел к парадному входу Канцелярии, внушительно вооруженные стражники вытянулись по стойке «смирно», а их командир шагнул вперед.

— Сэр Бломенфельд, — отчеканил сержант, — я имею честь приветствовать вас от имени ее ужасающего величества и передать ее благосклонное пожелание всяческих успехов на ее службе.

— Благодарю вас от всех глубин моего сердца, — ответил я, несколько ошарашенный этим мгновенным узнаванием. — Великое благо и честь быть приветствуемым в такой возвышенной манере. Я сохраню драгоценную память об этом до своего смертного часа.

Не перебрал ли с этим «смертным часом»? — запоздало встревожился мой внутренний голос.

Сержант кивнул, и только тогда я заметил антенные прутики, задекорированные плюмажем его роскошного шлема, и на удивление костистые пальцы, проступавшие даже через толстые перчатки, и странную несгибаемость его спины. Судя по всему, технологические ограничения нимало не относились к службе безопасности ее величества

— Не соблаговолит ли уважаемый сэр пройти сюда? — спросил он, направляя меня к незаметной боковой двери.

Вход для торговцев.

— Конечно.

Распахнув передо мной дверь, сержант повел меня сперва по довольно неказистой лестнице, а затем по широкому, с мраморным полом коридору, по стенам которого висели портреты пожилых багровоносых господ — человеческая династия, правившая до воцарения ее величества. Мы вошли в кабинет, где за крытым кожей письменным столом восседал человек с испитым землистым лицом и едва ли не меньшим количеством волос на голове, чем было вчера у моей эрзац-супруги.

— Ваша честь, сэр Ален Бломенфельд явился, как предписано в контракте.

Человек поднял лицо, и тогда сержант представил его мне:

— Его светлость Виктор Манчуско, старший помощник казначея ее величества, управляющий ее тайным портфелем.

Тайный портфель? Я удивленно сморгнул и даже почти не заметил, как сержант поклонился и вышел.

— Сэр, я…

— Садитесь.

Лорд Манчуско указал мне рукой на богато изукрашенный стул, который, по всей видимости, был задуман дизайнером как орудие изощренных пыток. Лордовы очочки в тонкой золотой оправе чуть поблескивали в тусклом свете, сочившемся из маленьких, высоко расположенных окошек.

— Как я понял по вашей реакции, вы ничего подобного не ожидали.

— Да в общем-то нет, — признался я, стараясь совладать со своим смятением. — Я считал, что ко мне обратились, чтобы я навел порядок в отслеживании зависимостей в бартерном секторе…

— Чушь. — Манчуско с силой ударил по столу ладонью, я был готов побожиться, что тот болезненно скривился. — Неужели вы думаете, что мы нуждаемся в инопланетных интеллектах для задач подобного рода?

— Хм. Тогда, значит, вы имели в виду нечто иное?

— Чрезмерный упор на заемные средства при работе на рынке информационных фьючерсов? — скупо усмехнулся помощник казначея.

В нижней части моего желудка возник ледяной комок.

— Да, — неохотно признался я.

— Расскажите мне поподробнее.

— Но об этом же кричали по всем фестивальным каналам. Вы не можете не знать…

Он снова усмехнулся, и как-то не очень хорошо.

— А вы сделайте вид, что я ничего не знаю.

— О-о.

Я непроизвольно съежился. Вот так вот. Значит, я не нужен им в качестве счетовода, так? Влип, и по-крупному. И если я не предоставлю им того, что им нужно, они могут держать меня здесь хоть до скончания века. Я облизнул пересохшие губы и начал:

— Конечно же, вам известно, какие товары обращаются на информационной бирже, в основном — принципиальные схемы разнообразных устройств, метамемы, улучшенные алгоритмы просмотра сети и всякое в этом роде. Чаще всего для процессирования этих товаров нужны серьезные объемы мыслевремени, поэтому мы обмениваем операционную мощность на опции по улучшенным алгоритмам. В значительной своей части задействованные в обмене сущности и сами являются разумными, пусть и в малой степени. К примеру, даже некоторые из финансовых инструментов…

Я неловко смолк.

— Такие как «Бломенфельд и Сай», если я правильно понимаю.

— Да, — кивнул я. — Я горжусь этой компанией. Пусть даже она и довольно маленькая, если смотреть на другие, она была моя, я сам ее создал. И мы прекрасно сработались. Я был ее управляющим, а она моей главной меметической силой. Она была самой сообразительной компанией, какую я только мог, создать. У нас был потрясающий замысел, а тут рынок возьми и обрушься.

— Да, — кивнул Манчуско. — Тогда сгорели очень многие.

Я печально вздохнул и чуть расслабился.

— Я слишком раскрылся. Сложный обмен деривативами, просчитанный назад от предсказания одной из септагоновских квантово-оракульных программ, — я рассчитывал, что он даст линейный рост по скородумам четвертого типа за какие-нибудь пять мыслелет, — и не обеспеченный ничем, кроме бросовых облигаций, выпущенных в Капоне-Сити. Согласно моим Бейсианским анализаторам, за те пятнадцать секунд, на которые я остался без покрытия, ничего плохого случиться не могло. Только это были именно те пятнадцать секунд, когда… ну, вы сами все знаете.

Обычно Эсхатон не лезет в наши дела; прямое вмешательство этого мощного почти-божества можно спровоцировать разве что широкомасштабным нарушением причинности. Что бы там ни случилось в системе Элдрича на рынке информационных фьючерсов, это было плохо, очень плохо. Плохо с большой буквы. Достаточно плохо, чтобы бог начал действовать. Вмешался оттуда, с той стороны сингулярности. Достаточно плохо, чтобы биржа ударилась в панику, чтобы все брокеры стали по сути медведями, каждый из них старался продать все свои активы, словно от этого зависела его жизнь.