Пол Андерсон - Мы выбираем звезды

Кира принялась за еду. Утолив голод, она почувствовала, что немного успокоилась, и спросила:

– А что было в официальном сообщении?

– Все то же самое. Экстремисты проникли в государственный аппарат, окопались в «Файерболе» и других фирмах, словом, залезли куда только можно. Ничего конкретного, зато много шума. Те страхи, которые не конкретизируются, – наихудшие. Что касается действий… Перечислить?

– Угу. – проговорила девушка с набитым ртом.

– Что ж, насчет реквизиции собственности тебе известно. Помнится, ты предположила, что будет усилен контроль в аэропортах. Молодец, правильно догадалась. Мелкие попросту закрыли. Частные самолеты тщательно досматривают и лишь потом выдают им разрешение на вылет. Нарушителя, если таковой появится, немедленно отловят с помощью спутников и аэростатов. На границах – поголовные проверки, на протесты никто не обращает внимания. Ищут «опасные для жизни устройства», но мы-то с тобой понимаем, кого Сепо рассчитывает найти. Обыкновенным полицейским о том, разумеется, не сообщают. Скорее всего, им приказано конфисковывать все мало-мальски подозрительные приборы и арестовывать владельцев. Проверяют и морские суда, которые уходят в международные рейсы. Если думаешь, что дипломаты подняли по этому поводу шум, то сильно заблуждаешься. В конце концов, чтобы удостовериться в том, есть на борту электронный прибор или нет, много времени не требуется. Полиция вскрывает все адресованные за границу посылки и соответствующих размеров бандероли. За каналами электронной связи следит гиперкомпьютер, – а в стране пускай все катится псу под хвост. Про письма ничего не говорилось; впрочем, их в наши дни мало кто пишет, да и идут они медленно, что весьма печально. Не забывай, мой двойник скоро начнет командовать «Файерболом».

– У меня такое ощущение, будто потолок опускается, – заметила Кира, состроив гримасу.

– Милая, я с этим ощущением родился, – отозвался Гатри. – Вот, кстати, одна из причин, по которой мне захотелось увести людей к звездам. Чтобы выбраться отсюда.

– А что внутри страны?

– Всесоюзный розыск. Кого именно, не уточняется, однако объявлена общая тревога и велено высматривать фанатиков. Если кто-либо заикнется о том, что нашего брата дурят, – догадайся с одного раза, сколько он протянет? Откровенно говоря, подружка, связавшись со мной, ты оказалась в незавидном положении.

– Ну и пусть, – выдохнула Кира.

– Если бы за нами гнались одни авантисты, я бы не слишком беспокоился. Но наш главный враг – вовсе не они. Мой двойник знает меня. Он идет ва-банк, однако наверняка хорошенько все просчитал. А североамериканские шавки лают по его указке.

«Еще бы, – подумала Кира. – От добра добра не ищут. Вспомнить, хотя бы, чего шеф добился – при жизни и после».

– Все, что мне сейчас остается, – поставить себя на его место, – произнес модуль. – Попробуем. Я бы постарался как можно скорее поймать беглеца, по крайней мере, не выпустить его из страны. Каждый прошедший день укрепляет мои позиции. Один из способов обеспечить себе полную безопасность – это избавиться от таких, как ты, Кира, от тех, кто знает правду, кто, возможно, прячет моего двойника и не исключено, что захочет заговорить. Впрочем, если подготовиться к подобному повороту событий заранее, мерзавцу легко будет заткнуть рот, а на слухи наплевать.

– Вы уверены? – поинтересовалась Кира.

– Нет, – ответил Гатри. – И он тоже не уверен. В компании вроде «Файербола», где независимость взглядов всегда считалась достоинством, заткнуть людям рты не так-то легко. Но если подумать, можно найти выход. Суть в том, что между мной и им идет игра. Как мне представляется – и как наверняка считает он, – чтобы выиграть, я должен опередить его, попасть в Кито до того, как враг обзаведется свежей информацией и укрепит свое положение.

– Уж больно рискованно, – пробормотала Кира, которую внезапно бросило в холод.

– Ну да. Боюсь, ты рискуешь не меньше моего. – Линзы, блеснув, сфокусировались на девушке.

– Сэр, я принесла присягу! – в висках застучала кровь. А не слишком ли громко сказано? Космонавты обычно изъясняются иначе. – С «Файерболом» у меня связано только хорошее, и пусть так будет и дальше.

– Черт побери, девочка, как мне хочется тебя обнять! – Гатри издал звук, похожий на вздох, а потом хмыкнул. – Признательность, благодарность – и абстрактная похоть. Между нами, ты очень даже ничего.

Скольким искушениям ему приходится противостоять? – спросила себя Кира. С его богатством он мог устроить себе бесконечное путешествие в грезах, из рая в рай. Что заставляет сознание без тела цепляться за реальность? Откуда эта хватка? И как здорово, что она есть!

– Gracias, шеф. – Девушка криво усмехнулась. – Судя по тому, что мне рассказывали о ваших манерах, вы сейчас отпустили комплимент. Я бы вам не отказала. Что же касается риска – не впервой.

– Знаю. Я однажды…

Некоторое время спустя они сообразили, что увлеченно делятся воспоминаниями.

Деревенька расположилась на возвышенности, в полном уединении. Гатри, который притаился в комнате у окна, видел, как догорает на западе, над полями, закат, а последние лучи солнца падают на чахлую траву и редкие кусты; дальний край плато терялся в розовой дымке, что окутывала снежные вершины гор. На потемневшем небе засверкала искорка: должно быть, Сатурн. Деревенский мальчишка пригнал с пастбища лам. Жизнь – и труд, которым на нее зарабатывали – продолжалась, насколько ей позволяли война и политика.

Солнце скрылось за горизонтом, быстро сгустились сумерки, задул пронизывающий ветер.

Гатри слегка замерз – стекол в оконной раме не было и в помине, а ставни закрывать не следовало, иначе он не сможет наблюдать за противником. Дом не заслуживал своего названия; для хибары с одной-единственной комнатой – грязный пол, весьма скудная обстановка – больше подошло бы слово «cabana».[61] Впрочем, земляные стены достаточно крепкие; к тому же, вдвоем дома попросторнее не удержать.

Гатри осторожно приподнял голову. Если он просто возьмет и высунется, то наверняка получит пулю, что и так едва не случилось, когда они с Кирогой отражали атаку сендеристов;[62] к счастью, им тогда удалось отбить нападение, проявив чудеса меткости.

Его заботил джип, стоявший ярдах в пятидесяти от дома, на том самом месте, где они, услышав выстрелы, выпрыгнули из машины. Гатри понятия не имел, что лучше – отстреливаться или выйти с поднятыми руками в надежде на милосердие маоистов. Правда, он особо и не раздумывал – крикнул: «Бежим!», схватил винтовку и кинулся к дому, который оказался пустым, то ли случайно, то ли потому, что хозяева испугались и удрали. Лишь очутившись внутри – Гатри смутно представлял себе, каким образом они добрались до укрытия, не получив ни единой царапины – заметил, что прихватил с собой ключи зажигания.

Сейчас джип стерегли двое guerrillas.,[63] Гатри их уже видел – низкорослые индейцы в бесформенных балахонах, вооруженные огнестрельным оружием: у одного автоматический пистолет, у другого кольт АР-15, должно быть, краденый. Они сидели в машине, покуривая сигаретки. Пастушок, который пригнал с выпаса лам, исчез из поля зрения Гатри. Деревня словно вымерла. Бандиты, кроме тех, кого оставили охранять джип, наверняка засели в домах. Интересно, давно ли банда тут обосновалась? Вряд ли; вдобавок, местные как будто не в восторге. Хотя – кому какое дело до простых людей? Когда появляется отряд Sendero Luminoso[64] ты или славишь освободителей, или умираешь, иногда – долго и мучительно.

– Порядок, – проговорил Гатри, повернувшись к Луису Морено Кироге, который расположился у противоположной стены. – Я боялся, что они попытаются запустить двигатель без ключей и либо заведут, либо сожгут к чертям собачьим. Но теперь ясно, что до утра они не соберутся.

– Если соберутся вообще, – отозвался Кирога, тоже на английском, которым владел сравнительно свободно. Они с Гатри познакомились и подружились в бытность студентами технического колледжа в Сиэттле. Кирога защитил диплом, Гатри бросил колледж, в итоге они оказались на родине Луиса, в Чили. – Главное для них – мы.

– Естественно, однако вдруг им приспичит его завести? – Джип, который партнеры привезли из Америки, несмотря на почтенный возраст, был в отличном состоянии и мог проехать практически где угодно. «Почтенный возраст» означал, что машину изготовила компания «Америкен моторс», а в прежние времена работали на совесть; кроме того, двигатель джипа не требовал неэтилированного топлива, которого в предгорьях Анд зачастую было не достать. – Они могут взять нас измором. Не голод замучит, так жажда, – закончил Гатри, в горле у которого давным-давно пересохло.

– Не думаю, – возразил Кирога. – Такая тактика здесь не в почете. Скорее всего они дождутся ночи, когда мы устанем настолько, что будем спать на ходу, и, пока несколько человек станут отвлекать наше внимание, попробуют выломать дверь.