Николай Симонов - О завтрашнем дне не беспокойтесь

— Конечно, конечно, Дмитрий Василич. Не буду мешать вам в совершении погребального обряда. „Дерзайте, маэстрочки, чтоб талантливо было, а я пойду немножко покурю“. Только прежде чем рыть могилку, дайте вашей сестричке ключевой водички. Ручей в 30 шагах направо от вас. Глиняный кувшин — прямо у вас под ногами, а я удаляюсь, удаляюсь, удаляюсь… Тем временем малыши оделись и побежали к Азору, размахивая руками и радостно выкрикивая: „Селино канис Азоро! Гав-гав! Селино Азоро!“ Пёс завилял хвостом и громко залаял. Малыши в ответ грозно зарычали, и у них началась веселая свалка. Понаблюдав за ними какое-то время, Павлов удивленно пожал плечами, поднял с земли кувшин и бегло его осмотрел. Кувшин как кувшин. Из красной глины. С удобной ручкой и с сужающейся горловиной. С орнаментами в виде листьев клена. Емкость — примерно 2 литра. Он свистом подозвал к себе Азора, а когда тот к нему подбежал, потрепал по холке, нагнулся и негромко произнес только одно слово:

„Сторожить!“ Азор преданно посмотрел ему в глаза и гавкнул три раза, дескать, все понял, хозяин, исполняю. И вернулся к малышам, чтобы продолжить прерванную игру. Ручей, который протекал возле стойбища, был неглубокий, извилистый, с каменистым дном. Цепляясь за ветки ивы и ольшаника, Павлов спустился к воде, напился и наполнил кувшин водой. Вода была обычной, ключевой, как и положено, ледяной и вкусной. Мимо него проплыли две рыбины, потом еще и еще. Он опознал хариусов и в нем сразу проснулся азарт любителя рыбной ловли. И тут в трех шагах от себя он увидел большую собаку, похожую на овчарку, уткнувшуюся мордой в воду. Собака, очевидно, была мертва. На обратном пути, на краю поляны под кустом пушистого сероствольного орешника, он заметил вторую мертвую собаку, растерзанную так, что на ней не было живого места. И он подумал, что это, наверное, сделал бурый медведь, который бродил по стойбищу. От бывалых охотников он как-то слышал, что по весне взрослые медведи, выйдя из берлоги, становятся очень злыми и агрессивными. И причина их злости — не недостаток пищи и весенний авитаминоз, а запор в желудке. Когда Павлов вернулся на стойбище, то обнаружил, что девушка-туземка очнулась. Она лежала в спальном мешке из заячьих шкур с открытыми глазами и, с трудом шевеля сухими губами, что-то шептала. Он приподнял девушке голову и дал напиться ключевой воды.

Она с благодарностью улыбнулась. Девушка ему кого-то смутно напоминала, но кого именно, он так и не решил. Трогательный бельчонок с большущими глазами, в которых застыла просьба: „Не обижайте меня!“ Словно Наталья Белохвостикова из фильма „Тегеран 43“. Малыши в это время играли с Азором, который вел себя совершенно необычно: становился на задние лапы, кувыркался, и, кажется, даже что-то говорил, хотя отрывистые слова, которые он произносил, ему были непонятны. Павлов старался не удивляться. Выстрогав топором черенок для лопаты, он нашел подходящее место и начал готовить могилу: пилой-ножовкой пилил толстые корни, мелкие — обрубал топором, лопатой выгребал землю. Автомат висел у него за спиной. Работая, он, одновременно, строил планы своих дальнейших действий. Детей и девушку-подростка он твердо решил забрать с собой на катер и отправиться вверх по реке в сторону Байкала, в надежде найти их сородичей. Если верить бесу, то он попал в Северное Забайкалье, бог знает, в какое тысячелетие до новой эры. Неужели погибшие мужчина и женщина — представители какого-то древнего первобытного племени, и ему придется „подкатывать“ к их сородичам, как Миклухо-Маклаю к папуасам? Испуганные детские крики повергли Павлова в смятение, и он не смог сдержать слез. Он выбрался из вырытой им могилы и подошел к кострищу. Малыши ползали на четвереньках подле трупов своих родителей и кричали, истошно и безутешно, убедившись в том, что они мертвы. Павлов схватил братьев-близнецов за капюшоны их комбинезонов и силой затолкал в вигвам, а так как они все равно пытались выбраться наружу, выстрелил из автомата в воздух. Выстрел наделал много шума. Хор птичьих голосов на мгновение замолк, а потом опять начался такой переполох! Откинув холщевый полог, никаких малышей внутри вигвама он не обнаружил, видно, затаились в каком-то своем укромном месте. Выйдя наружу, он приказал Азору сторожить девушку-туземку, а сам отправился докапывать могилу.

„Только бы девчонка не очнулась и не пришла в сознание раньше времени“, — думал он в отчаянии. Когда вырытая яма была ему уже по грудь, он снова услышал грустно-насмешливый голос Зиновия Герда:

— Что за шум? На вас напал медведь?

— Так, непроизвольный выстрел — спокойно ответил Павлов и оперся на лопату, чтобы немного передохнуть.

— А вы неплохо потрудились, молодой человек. Только, вот, глубже копать бесполезно-с. Вечная мерзлота-с — заметил бес. В голосе беса проскользнули интонации речи настоящего Арнольда Борисовича Шлаги, и Павлов поспешил перевести разговор на другую тему: о похоронном ритуале первобытных народов.

— Ничего не знаю, не видел — ответил бес и громко зевнул.

— А что вы в таком случае видели? — из вежливости поинтересовался Павлов.

— То, о чем вы, молодой человек, меня попросили: флору и фауну. Я в восторге от столь обильного разнообразия здешнего растительного и животного мира! Взять хотя бы корешок, который вы так небрежно обрубили. Это — женьшень…

— Где? — удивился Павлов.

— Да вот же он. Подставляйте ладонь — подсказал бес. Куча корней, которая образовалась в результате земляных работ, зашевелилась. Из нее выпрыгнул и, повисев в воздухе, очутился в его ладони разлапистый увесистый корешок. Павлов помял его пальцами, понюхал, отряхнул от земли и поместил в охотничью сумку. Дикий женьшень — очень редкая находка. Научное название этого растения Panax ginseng С.А. Меу. Первое слово происходит от двух греческих, и его можно перевести как „панацея“, или „все исцеляющий“, второе — имеет китайское происхождение и переводится как „человек-корень“. Тем временем бес скучным голосом начал перечислять замеченные им породы деревьев:

— Кедр, или, по-научному, Pinus koraiensis; черная береза — Betula dahurika Pall; пихта — nephrolepis; ильма — Ulmus campestris; тополь — Populus suaveolens Fisch; ель сибирская — Picea obovata.

Липа маньчжурская — по латыни не помню, а также пробковое дерево.

Между прочим, по латыни называется очень красиво: „Phellodendron amurense Rupr“.

— Пробковое дерево? — переспросил Павлов.

— Да, пробковое дерево. Оно очень похоже на ясень. С красивой корой, бархатистой на ощупь, — с видом знатока произнес бес и, не спрашивая согласия, принялся грузить Павлова информацией, как это делают некоторые тщеславные люди, желающие прослыть подлинными учеными.