Рассказы - Тим Каррэн
— Я чист, — сказал Донни. — И это все, что я могу сказать.
— Ага, чист, как канализация.
Да, этот Арчи Манн был тот еще тип. Как клещ, который забирается под кожу и высасывает тебя по капле. Вот кем он был.
— Ладно, Донни, поехали, — Манн затянулся сигаретой, стряхнул пепел на прилавок. — Ты говоришь, что знаешь парня по кличке Ричи Ри? Но не видел его где-то неделю, он на тебя работал? Это то, что ты мне сегодня втираешь?
— Именно так, босс. Ты все правильно понял с первого раза.
Манн кивнул.
— Ну, не хочу портить тебе настроение, Донни, но я должен просветить такого честного и трудолюбивого бизнесмена, как ты… Ричи Ри был плохим парнем.
— Серьезно? А я ему доверял.
— Ага. Дважды сидел в штатовской тюрьме, раз в федеральной. Побывал в полудюжине окружных каталажек за свою карьеру тупого белого отморозка.
— Черт. Ты меня пугаешь, Манн. Подойди сюда, глянь на мои яйца, а? Они совсем скукожились.
Манн рассмеялся.
— Я тебя люблю, Донни, знаешь? Я бы подумал, что такой бандит, как Ричи Ри, тебя напугает… но потом вспомнил, что ты сам сидел. Где ты был? Дай-ка вспомнить… а, точно, Льюисбург. Теперь вспомнил. Говорят, там полно мафиози. Встречал кого-нибудь?
— Я? Нет, я работал в часовне.
Черроне знал, что они могли бы так болтать весь день. Манн никогда не уставал. Таким он был. Под шестьдесят, с сединой на висках, лицо изрезано морщинами, как персиковая косточка, но крепкий, черт возьми, крепкий, пылкий и умный. Таким копы были раньше, до эпохи стероидов, судебных исков и ведомственных психологов, которые лепили из них одинаковых бритоголовых.
Манн продолжал говорить о Ричи Ри и его криминальной карьере, о плохих вещах, которые случаются с такими парнями и их подельниками, кружа вокруг того, что действительно хотел сказать. Но это был весь Арчи Манн — ему нужно было дать простор, позволить побегать, как псу, которого слишком долго держали на цепи. Рано или поздно он возвращался домой и входил через парадную дверь. Может, помочился бы тебе на ногу или потерся о твои брюки, но он возвращался.
Так что Черроне ждал, пока тот говорит.
Время от времени в ломбард заходил клиент, звеня колокольчиками на двери, бросал взгляд на Манна и тут же выходил. Те, с кем работал Черроне — воры, наркоманы, мелкие бандиты, которым нужно было быстро сбыть краденое, — могли учуять копа за полмили. Они сразу распознавали Арчи Манна и решали вернуться позже. Может, дело было в его дешевом костюме или ужасной стрижке. А может, в глазах… мертвых и неподвижных, как у чучела жабы. Глазах, которые, казалось, говорили: ты не покажешь мне ничего хуже того, что я уже видел.
Так или иначе, Черроне это сейчас было не нужно. Он терял клиентов из-за копа в своем заведении. У него было слишком много дел, слишком много схем, которые нужно было провернуть. Ломбард был, по сути, лишь прикрытием для Черроне, чтобы казаться легальным на бумаге. Когда ты ростовщик и букмекер, сбываешь краденое, тебе нужно что-то законное, чтобы отмывать доходы. Такова жизнь.
Манн рассказывал Черроне о парне, которого знал, думал, что тому стоит послушать.
— Этот парень… назовем его Донни, просто так. Не совсем плохой малый, просто вырос в неподходящем районе и связался с неправильными ребятами. Ты знаешь, о каких я говорю… те, что всегда заканчивают в исправительных школах, а потом в тюрьмах, зарабатывают и играют по-крупному. Вот с такими людьми Донни и спутался. Вскоре он стал таким же, замарал руки…
— Хватит-хватит, Манн, черт возьми. У меня нет времени на это дерьмо. Сколько раз мы будем танцевать этот чертов танец?
— Может, пока ты не будешь честен со мной.
— Честен о чем?
Манн просто смотрел на него.
— О том, чем ты зарабатываешь на жизнь.
Черроне попытался рассмеяться, но горло пересохло.
— Я держу ломбард, Манн, я не Джон, мать его, Готти. Не говорю, что я чист, как ангел. Конечно, я принимаю ставки, организовываю пару карточных игр.
— А что насчет ростовщичества?
— Нет, это не мое.
— Угоны?
Черроне теперь рассмеялся, но смех получился не очень.
— Это для профи, а я мелкая сошка. Я в такое не лезу.
— Нет? Тогда зачем тебе был нужен парень вроде Ричи Ри? Потому что, знаешь что? Люди, с которыми я говорил, говорят, что Ричи Ри был угонщиком: склады, фуры, все такое.
— Ничего подобного, — сказал Черроне. — Я использовал Ричи для мелочевки. У меня много таких парней. Он был курьером, принимал ставки на игры, всякое такое. Никакой грубой силы.
Манн покачал головой.
— Как скажешь, Донни. Я только надеюсь, что то, что случилось с Ричи Ри, не случится с тобой. Потому что у меня чувство, что он разозлил кого-то. Какого-то по-настоящему злого, психопатичного сукиного сына.
Черроне облизнул губы.
— Его застрелили, что ли?
— Нет, ничего такого.
Манн рассказал ему все: как Ричи Ри выглядел, словно туша на чикагской бойне, когда с ним закончили.
— И знаешь что, Донни? Тот, кто это сделал, забрал его чертово сердце.
Затем Манн ушел, и Черроне расслабился, насколько это было возможно после того, что он только что услышал. Дело в том, что он действительно использовал Ричи Ри для серьезных дел, для грубой силы в прибыльных угонах. Но в остальном Манн был совсем не в курсе. Они не делали ничего, что могло бы так кого-то разозлить… особенно так.
Это то, что Черроне говорил себе, но в глубине живота он начинал чувствовать настоящую тревогу.
4
У Донни Черроне была квартира на Северной Джорджия-авеню, в двух кварталах от дома, где он вырос. Он не был женат, не встречался ни с кем, кроме проституток, потому что, заплатив им, можно быть уверенным, что они уйдут. Так что, вернувшись домой той ночью, он никого не застал. Даже кошки или собаки. В его доме животные вообще были запрещены.
И поэтому то, что он увидел, не имело никакого смысла.
На пятом этаже его дверь была исцарапана, словно собака отчаянно пыталась пробраться внутрь.
Черроне стоял, чувствуя,