Проповедь гуманитария (СИ) - Мороз Анатолий

Изменник вышел из здания и отправился зажигать маяк — его умиротворяла последовательность действий для предотвращения катастроф, хотя рядом не проходили суда. Все корабли курсировали в других частях планеты, и могли либо отправляться в долгие унылые круизы, либо, за отдельную плату, разбиваться о скалы, причём клиенты должны были дрейфовать на обломках, пока не разуверятся, что помощь придёт. Персоналу приходилось искусственно красить яхты в ржавый цвет, ходить небритыми и учить наизусть сборник морских ругательств толщиной в ладонь, но «Мир грусти» оказался бешено популярным.

В его ногу ткнулась собака, где-то под дождём, наплевав на все правила, рыскал кот, волны обтачивали серые утёсы, достигавшие серебристого неба, под порывами раскачивались влагоустойчивые сосны. Что сказать, лучшие специалисты поработали с пейзажем, и теперь он вгонял любого человека в меланхолию. Но пропади пропадом вся эта планета, если он променяет такую жизнь на принадлежащие ему же райские уголки, где по золотому песку текут реки из вина, а генно-модифицированная закуска самостоятельно выбрасывается и сушится на берегу!

Слова хозяина были недалеки от правды. Сын Леонарда, сам того не ведая, отомстил за отца, и кара настигла преступника, сумевшего убежать за миллионы световых лет. Лотар всматривался в странное шевеление воды у горизонта, не мог понять, куда отхлынуло море и готовился встретить опасность лицом к лицу в тот момент, когда та уже обходила управляющего с тыла. В последнее мгновение он всё же опустил взор и разглядел нечто странное: материя под его ногами медленно рассыпалась на числа.

***

— Кардинально, — сказал преподаватель военной кафедры.

— Тривиально, — произнёс профессор чистой математики.

— Банально, — вставил свой веский комментарий декан отделения политологии.

— Гениально! — восхитился заведующий арсеналами и, по совместительству, хранитель всех взрывчатых веществ Эстивена-M.

Алексей направился к выходу, рассчитывая на заслуженный отдых. Его форма оказалась мокрой, порванной и запачканной кровью, сам он, несмотря на свою чешуйчатую броню, — побит и измотан. Однако такое скорое завершение последнего экзамена не могло не радовать: сессию он должен закрыть на «хорошо» и «отлично» и получить стипендию. Хотя математик не мог понять, зачем она таким могущественным существам, как он.

Его остановил окрик экзаменаторов:

— Молодой человек, вы сдали только практику, сейчас будут вопросы по теории.

Когда мальчик покинул аудиторию, он больше не считал, что находился в смертельной опасности на Нотааре. Мозг продолжал кипеть, руки уныло держали зачётку с тройкой. По крайней мере, его не отправили на пересдачу, где пришлось бы выполнять всё заново. Теперь он официально математик уровня P (практикант), по названию множества простых чисел. Чтобы подняться выше, надо было потратить века, если бы не козырь в рукаве: великий стержень. А сейчас обучающийся знал, где найти следующий. Зрение открылось неожиданно, как только над ним начертили букву.

Короткая поездка, и вот он стоит у памятника Первому Математику. Статуя вращается таким образом, что рука основателя Ордена всегда указывает в направлении Рэраки — планеты, где окончил свой путь правитель. И ведь очевидно: стержень заложен в основании монумента. Достаточно протянуть руку сквозь высшие размерности и достать его.

Клеонцы были склонны к мятежу с самого начала, не стоило оставлять северян в живых. Их планету стали именовать второй столицей, сын изначального владетеля построил им Малый Государственный Компьютер, ради них в центре Пеаннотии возвели крепость в виде чёрной дыры, и что в итоге? Они лишь притворялись, будто являются самыми верными продолжателями дела Алана-Ландау, а сами предали его уже через сто тысяч лет, да ещё и считают изменниками их, никитийцев!

Алексей склонился перед воином в тонкой сияющей броне. По крайней мере, так решили присутствующие. А сам он забрал цилиндр. Серый, покрытый письменами, ему самое место лежать у ног архитектора современного человечества.

Математик распростёрся ниц во второй раз. Его переполняло осознание грандиозности стоящей перед ним личности. Юноша поднялся и повторил боевой клич, на протяжении всей истории разносившегося по полям сражений, куда бы не пришёл свет технических наук. Раскатистое мощное «Рррааа!» зазвучало под сводами зала, посвящённого Физматскому Льву.

Храмы Шотаки купались в лучах заката. В высоких широтах темнело медленно, но нахождение спутника в фазе полнолуния делало наступление мрака неумолимым. Первыми оказывались лишены света основания из тёсаного камня, за ними в сумерки погрузились середины из разноцветного мрамора, и только золотые вершины ещё ослепляли народ не хуже проповедей жрецов. По стенам вились орнаменты, в углублениях стояли статуи героев и богов, причудливая резьба покрывала вход и лестницы по обеим сторонам церкви, вдоль дороги раскинулся целый лес могучих дубов. На роскошные украшения ворот тоже не поскупились.

Попасть в Шотаку было мечтой каждого жителя из окрестных деревень, но сюда пускали только по праздникам и не разрешали оставаться дольше установленного срока. Проход в замок выполнили в виде пасти неведомой твари, перед ним следовало снимать шляпы. Надпись над входом гласила, что здесь, в краю высочайших горных вершин, обитает гневная повелительница небес Алэста.

К храму примыкал обширный сад, где росли фруктовые деревья, чистые и ухоженные. На клумбах находились цветущие кусты, в вазонах — экзотические растения. За лужайкой начиналась оранжерея, к ней примыкала школа. Шотака славилась своими курсами богословия и теологии, но никто бы не мог подумать, что на храмовой территории размещается ещё и физико-математический лицей.

Можно было сказать, что Алану повезло. Его перевели сюда, в организацию для избранных, где подростки с самого начала обучения не бездумно заучивали формулы, а занимались практическими проектами. Мальчик начал учиться с шести лет, в семь был определён в Шотаку, сейчас ему исполнилось тринадцать, и он свободно мог изучать в рамках школьных заданий чертежи сверхзвуковых истребителей и термоядерных бомб. Распространения запретных знаний за пределы замка не боялись: за всю трёхтысячелетнюю историю его ни разу не взяли силой, а из подземелий не совершили ни одного побега. Поразительный результат, особенно, если учесть, что здесь готовили не просто рядовых служителей культа, а будущих чиновников, миссионеров, диверсантов, а также психологов, разведчиков… Впрочем, догадаться об этом можно было лишь по количеству завозимой еды да доставляемому вертолётами оборудованию.

Алан поднялся с покрытого альпийскими лугами склона карлинга, встроенного прямо в опоясывающую долину высокую стену. Отсюда удобнее всего наблюдать за городом. Расчёты давления куполов на барабаны были закончены, и завтра их требовалось сдать учителям. Что поделать, сопромат — неизбежная часть обучения. Тетрадка легла сначала под мышку, но потом оказалась на камне.

Шотака достигла своих современных размеров не одномоментно, город многократно перестраивался и расширялся, пока не окреп и упёрся в чашу ледниковой долины. И на каждом этапе строительством руководили специалисты физико-математического, а не гуманитарного профиля. Вряд ди жрецы положили хоть что-то, кроме первого камня в основание!

Так думал Алан, метаясь между установленными по краям тропы валунам. В руках юноши рос букет, и вскоре сотни цветов выстроились в структуру, более всего похожую на спираль Фибоначчи. Последовательность красных маков выделялась на фоне остального разнотравья, подчёркивая, что они поставлены не хаотично. Руки закончили сбор и оплели стебли медной проволокой, полученной после снятия изоляции с проводов.

День выдался ярким, облака практически отсутствовали, горный воздух приятно обдувал лицо. Казалось, самое время воздать молитвы Алэсте, однако мысли мальчика становились всё более еретическими.