Кира Измайлова - Жизнь Замечательных Блонди
— Алистер, ты абсолютно верно сделал, когда решил засекретить информацию, — сказал Кристиан решительно.
Алистер скромно потупил взгляд.
— Так что нам с ним делать? — спросил Себастьян. — Посадить мы его не сможем, во-первых, корабли такого класса садятся на планету один-единственный раз, их на орбите строили, а второй раз его уже не поднять. И на кой черт нам такая груда металлолома? А во-вторых, «Гондурас» на наш космодром не поместится. Если только в пустыню грохнуть…
— Погоди, почему они садятся единственный раз? — не уловил Кристиан.
— Предполагалось, что корабль станет домом для колонистов, — пояснил Себастьян. — В принципе, разумно, там много чего полезного было напихано. Системы жизнеобеспечения и все такое… Словом, находит экспедиция подходящую для жизни планету, валится туда этакое чудище — живи не хочу. Только, насколько мне известно, ни одна из таких экспедиций не вернулась, и колоний тоже обнаружено не было.
— Гладко было на бумаге, — вздохнул Кристиан.
В последнее время он вошел во вкус и тоже принялся уснащать свою речь старинными пословицами и поговорками. Многие усматривали в этом дурное влияние Себастьяна Крея и были правы. Однако если у Себастьяна от обилия малоизвестных широкой общественности афоризмов речь иногда становилась трудноусвояемой для несведущих личностей, то Кристиан все же меру знал.
— Интересно, жив там еще кто-нибудь? — подал вдруг голос Алистер.
Кристиан посмотрел на него, как на умалишенного.
— Через пятьсот лет после отправки?
— А что такого? — вступился Себастьян. — Я же говорю — системы жизнеобеспечения там хоть куда. Потом, экспедиции подбирали с таким расчетом, чтобы мужчин и женщин было поровну. Для естественной смены поколений, так сказать. Кажется, генетический материал для клонирования тоже подбирали, тогда как раз эксперименты шли полным ходом. Но это ты лучше у Рауля спроси, он наверняка знает. Так что одичавшие потомки на борту вполне могут оказаться.
— Почему одичавшие? — не понял Алистер.
— Были бы не одичавшие, ответили бы на вызов, да и курс бы сменили, — хмыкнул Себастьян. — А так видно, что корабль дрейфует, а автоматика не включена, иначе бы автопилот курс подправил. Хотя… вполне вероятно, что экипаж который век в анабиозе… если камеры не испортились.
— Вот нам только пришельцев из прошлого не хватало! — усмехнулся Кристиан. — В общем, господа, как я понял, вы имеете в виду, что этот… «Гондурас» стоит исследовать?
— Непременно, Крис! — заявил Себастьян. — Там может столько всего стоящего оказаться! Думаю, и Рауль заинтересуется, там должна быть хорошая гидропоническая система… Да и вообще он антиквариат любит!
Кристиан представил такой вот экспонат в «скромном» домашнем музее Второго Консула и не смог сдержать улыбки.
— К тому же по пути наверняка шел сбор информации в автоматическом режиме, — подал голос Алистер. — Это тоже немалоинтересно! Не говоря уже об исторической ценности данной информации и о тех сведениях, что экипаж мог собрать в начале экспедиции, когда все шло… э-э-э… в нормальном режиме.
— Хорошо, — сдался Кристиан. Впрочем, ему и самому было чертовски любопытно. — Даю вам добро. Но как это утаить от Федерации? Ведь непременно подымут вой по поводу исторического наследия Старой Земли, и будут, кстати, правы, Амои-то к запуску этого корабля никакого отношения не имеет!
— Придумаем что-нибудь, — отмахнулся Себастьян. — Надо Кайлу сказать, чтобы в курсе был, он их заговорит до полусмерти. А пока суд да дело, мы успеем разобрать эту железяку по винтикам…
Кристиан вздохнул и прикрыл глаза. А день так хорошо начинался…
«…А день так хорошо начинался…» — подумал Эмиль Кан и тяжело вздохнул. Впрочем, считать хорошим началом дня подъем по тревоге в половине пятого утра, веселенькую гонку по еще пустому, слава Юпитер, шоссе, а потом нудное руководство спасателями… Нудное — и опять-таки слава Юпитер! Потому что взрыв прогремел в подземке не в час пик, а ранним утром, когда станции еще не открылись, и пострадал только малость придурковатый уборщик, которому досталось кирпичом по голове. (Надо сказать, что после этого происшествия бедолага перестал шепелявить и заикаться и начал заметно быстрее соображать.)
Хорошо-то оно хорошо, но вот гадай теперь: то ли у проклятых террористов что-то замкнуло не вовремя, и теперь остается только благодарить всех ведомых и неведомых богов за такую удачу, то ли это было предупреждение, и теперь взрыва следует ожидать уже в переполненном людьми вагоне… От подобных мыслей настроение у Эмиля испортилось окончательно и бесповоротно, поэтому он не преминул испортить его и своему заклятому другу (или лучшему врагу, это как посмотреть), Вернеру Дирку. В конце концов, прочесывать станции в поисках заложенных взрывных устройств и выставлять патрули вменялось в обязанности главе службы безопасности, а никак не начальнику департамента чрезвычайных ситуаций!..
Можно представить, как обрадовался Вернер, когда жестокосердный Эмиль поднял его, чрезвычайно уставшего после суточного сидения в засаде и последующего допроса арестованных бандитов, ранним утром и заставил заниматься нуднейшим и скучнейшим делом — обеспечением безопасности граждан! Вернер логично предполагал, что граждане этой заботы все равно не оценят, более того, начнут возмущаться, когда бдительные патрульные примутся проверять документы у подозрительно выглядящих людей с еще более подозрительным багажом. Однако работа есть работа, и, стиснув зубы, Вернер отдал необходимые распоряжения.
Впрочем, как выяснилось, у Эмиля было чем подсластить пилюлю. Правда, он благоразумно придержал интересные сведения до тех пор, пока Вернер не сделал все, что от него требовалось, и только потом выложил кое-какие любопытные детали об этом теракте, будь он неладен, после чего с удовольствием мог наблюдать, как с Вернера слетают остатки сна, дурное настроение как рукой снимает, и начальник службы безопасности делается похож на охотничью собаку, учуявшую неподалеку редкую дичь.
— Вернер, спокойнее! — Эмиль счел своим долгом слегка умерить пыл коллеги. — А то знаю я тебя…
— Что ты знаешь? — моментально окрысился Вернер. — Сам же заявил, что дело в моей компетенции, а не в твоей, так что теперь не лезь в расследование!
— Да флаг тебе в руки! — рассердился Эмиль. — Только имей в виду, я тебя предупредил: если ты будешь действовать, как обычно, с рывка, с тычка, то опять возьмешь исполнителей, а главари успеют уйти, пока ты этих мелких сявок трясти будешь!