Душа человека. Том 1 - Анхель Блэк
Завернув за угол и пройдя немного, я остановился у двухэтажного здания. Поднял голову, замер на месте. Вместо света в витрине меня ждали закрытые ставни. Табличка с названием «Лавка Уолша» покачивалась на холодном ветру. Я подошел к двери, заколоченной досками, и несколько секунд пытался прочитать расплывшиеся от влаги буквы. Хотя, возможно, виной всему была не непогода, а шок, из-за которого все плыло перед глазами.
«Закрыто именем Императора Морвина».
Безжалостный ветер трепал края листовки. Шелестящий звук напоминал трепет крыльев умирающей птицы, вот так гвоздем прибитой к деревянной доске.
Я не знал, что делать.
Вернуться домой с пустыми руками? Но ведь там мать и сестры ждут еду, которая позволит еще несколько дней сидеть в квартире, не высовываясь, в безопасности.
Если пройти пару кварталов, то можно попасть в бакалейную лавку, самый большой магазин нашего района. Рискнуть, надеясь, что его не закрыли? Если патруль поймает меня, то все закончится очень плохо. Но одна только мысль о семье не давала вернуться домой ни с чем.
Поглубже спрятав лицо в шарф, я пошел дальше по улице и через какое-то время свернул в узкий проулок. Очень кстати, потому что позади послышались шаги и голоса стражников. Немного постояв в тени и убедившись, что они идут не за мной и не собираются проверять проулок, я направился дальше.
Эти улочки и дворы запомнились мне еще с детства. Мы часто бегали тут с друзьями и ходили друг к другу в гости. Это был наш маленький мир, так что, несмотря на социальный статус и воспитание, мы успели изучить все подворотни и лазы.
Вот двор, где жил мой одноклассник Фред Коллер. Его отец был начинающим банкиром, и очень скоро его семья перебралась в Императорский квартал. Я не знал, кто живет там теперь, но свет в доме не горел, и это тревожило.
Окна на втором этаже соседнего дома были разбиты. Нильсон Оук, мой друг по музыкальному классу, жил именно там. Последний раз мы виделись на летних каникулах. Я надеялся, что с ним и его семьей не случилось того, что с моими соседями, и они смогли уехать из города.
Искать глазами знакомые окна было страшно. Но взгляд вновь и вновь скользил по домам в поисках огоньков-надежд. Сейчас свет означал жизнь.
Оставив позади детские воспоминания, я вновь оказался в переулке, где пахло мочой и сыростью. Нужно было пройти насквозь и незаметно пересечь большую улицу, пройти еще немного, затеряться во дворах и выйти к другому кварталу. Разумеется, звучало это гораздо проще, чем было на самом деле. Перед большой улицей я выглянул из темноты и тут же нырнул обратно.
По дороге ехала конная группа, и не нужно быть особо умным, чтобы узнать в них Карателей[7]. Их сопровождали пятеро стражей в красно-белой форме и двое в синих мундирах – императорская полиция. Они, как все прочие, тоже предали бывшего правителя. Также я насчитал четверых в длинных черных балахонах. Неразбирающийся человек, например с Материка, легко мог принять их за Жрецов Гармонии: длинные мантии с глубокими капюшонами, скрывающими лица, и пояса, по цвету которых определялась принадлежность к определенному Потоку. И только жители Сонерии без труда замечали обман. Вместо традиционного оттенка очищенных сапфиров ткань отливала черным агатом, а пояса были угольного цвета – цвета черной энергии, энергии Смерти. Теперь же под ними могли прятаться совсем не люди… или не совсем люди. До переворота Каратели были частью Ордена Эстетиков, отслеживающих использование темной стороны Гармонии. Уже после они присягнули на верность новому Императору и стали настоящим ужасом для всех.
Я вжался в стену и старался даже не дышать. Если они увидят меня здесь, то всю нашу семью ждет страшная участь. Однако Карателям не было дела до того, что происходит в проулках. Они ехали к очередной цели.
Я дождался, пока топот копыт совсем стихнет, выглянул из-за угла и, убедившись, что никого больше нет, быстро перебежал на противоположную сторону улицы. Пока все шло довольно неплохо. Патрули, видимо, обходили другие части района, так что я без труда преодолел остаток пути, и в конце меня ждало вознаграждение: бакалейный магазин был открыт.
Я все еще осторожничал. Там могла быть стража, которая проверяла документы у посетителей, но обошлось: перед входом никого не было. Через большие панорамные окна внутри магазина я также не увидел стражи. Это показалось мне странным, но все-таки играло на руку.
Открыв дверь и немного вздрогнув от звона колокольчика, я прошел внутрь. Тепло магазина после уличного холода приятно окутывало полное напряжения тело, лицо запекло. В центре помещения были свалены стопкой мешки с мукой, кое-где просыпанной и забившейся в щели между досками. Со стороны кассы на полках теснились керосиновые лампы, коробки со спичками, тарелки, медные кружки и стаканы из толстого стекла. Под столешницей битком стояли ящики с консервами, крупами, которые такими же стройными рядами занимали стеллажи. Я удивленно огляделся, поскольку ожидал, что магазин будет полупустым, но здесь имелось даже копченое мясо и бумажные пакетики с фасованными сухофруктами. Конечно, в былые времена разнообразие товаров и рядом не стояло с тем, что было сейчас, но количество всего внушало покой и некую стабильность.
У кассы стояли две женщины, нервно комкающие уже изрядно смятые списки в руках, и один мужчина в просторном пальто, сшитом идеально по размеру. Пуговицы не выглядели слишком вычурными, как предполагалось для этой модели, но даже так я сумел определить, что и они, и сама ткань пальто стоили недешево. Возможно, это аристократ, который, как и я, пришел за едой для семьи.
Увидев меня, трое работников магазина отвлеклись, но не найдя во мне ничего опасного, вернулись к делам. Оглядевшись внимательнее, я все-таки заметил, что два отдела из пяти были закрыты, а их полки смотрели удручающей пустотой. Женщины у кассы говорили тише, чем обычно, да и продавец все время поглядывал на улицу, вероятно, опасаясь нежеланных посетителей.
Заняв очередь за мужчиной в дорогом пальто, я принялся рассматривать полки, но чем больше проходило времени, тем опаснее казалась вся эта авантюра. В любую секунду сюда могли войти стражники. Место было для меня абсолютно незнакомым с тех пор, как Теола оказалась захвачена, и можно было ожидать чего угодно. Я перевел взгляд на дверь и не сводил с нее глаз,