Чужие среди своих - Lost In Space

— Я просто скучаю, — я попытался огрызнуться, но голос предательски дрогнул от напряжения.

Мне нужно было перехватить инициативу. Пассивная защита измотает меня быстрее, чем я совершу ошибку.

Я дождался очередного широкого замаха Инквизитора и вместо того, чтобы отступить, шагнул внутрь его атаки. Это был опасный маневр из стиля «Стеблей на ветру». Я пропустил его лезвие над своим правым плечом, и, оказавшись к нему вплотную, нанес короткий тычок рукоятью своего вакари ему в солнечное сплетение.

По правилам Земли, я бы пробил ему грудину. Но я сдержал силу удара, лишь обозначая контакт, и тут же попытался подсечь его под колено клинком.

Ваэль изогнулся под немыслимым углом. Рукоять скользнула по его ребрам, не причинив вреда. Он оттолкнулся от пола, взмыл в воздух в невероятном акробатическом кульбите и, перелетев через меня, приземлился за моей спиной.

Я едва успел развернуться, как его клинок обрушился мне на левое бедро. Я не успел поставить блок.

Фиолетовая плазма коснулась ткани комбинезона. Вспышка боли была такой силы, что у меня потемнело в глазах. Словно в ногу вонзили раскаленный гвоздь, а затем пустили по нему ток высокого напряжения. Мои мышцы свело жесточайшей судорогой. Я рухнул на одно колено, едва не выронив меч.

Левая нога от бедра до колена полностью онемела, превратившись в кусок чужого, непослушного мяса.

Ваэль не стал добивать. Он элегантно отступил на пару шагов, опустив клинок, и наблюдал, как я борюсь с болью.

— Первая кровь, Эл-Тарис, — тихо констатировал он. — Вы стали медлительным. Ваши рефлексы запаздывают. А еще... вы двигаетесь угловато. Когда я нанес удар, вы инстинктивно сжались, чтобы принять боль. Ксаарианец бы расслабил мышцы, чтобы минимизировать поражение нервных узлов. А вы напряглись. Как... низшее животное, ожидающее удара хлыстом.

Он снова бил по психике. Он видел, что мои реакции не соответствуют его расе. Моя маска трещала по швам. И дело было не в голограмме, а в физиологии.

Я стиснул зубы так, что чуть не сломал челюсть. Вкус крови солоновато-медным привкусом осел на языке — я прокусил губу.

«Вставай, — сказал я себе. — Вставай, иначе он позовет охрану прямо сейчас».

Опираясь на меч, я медленно поднялся. Левая нога почти не держала, мне приходилось переносить весь вес на правую. Иллюзия текучего, грациозного ксаарианца была разрушена. Я стоял слегка сгорбившись, тяжело дыша, глядя на Ваэля исподлобья. Как загнанный волк. Как человек.

— Вы не закончили, Инквизитор, — хрипло произнес я. — На арене бой идет до признания поражения. Я его не признаю.

Ваэль чуть склонил голову набок. Его глаза блеснули хищным, исследовательским азартом. — Как скажете.

Он пошел в финальную атаку. Быструю, жесткую, лишенную прежней игры. Он собирался закончить бой, парализовав мне вторую ногу или руку.

Его клинок замелькал с ужасающей скоростью. Я мог лишь отбиваться, стоя практически на одном месте. Боль в бедре пульсировала в такт ударам сердца. Я проигрывал. В ксаарианском фехтовании без работы ног ты — труп.

И тогда я принял решение. К черту изящество. К черту маскировку стиля. Если я сейчас упаду, он снимет с меня маскиратор. Мне нужно было победить. Любой ценой.

Ваэль нанес ложный колющий в грудь, мгновенно переведя его в рубящий по правой руке. Классическая связка. Я видел ее начало.

Вместо того чтобы попытаться отвести удар или уклониться, я совершил самоубийственный, с точки зрения ксаарианца, маневр. Я бросился прямо на его лезвие.

Я поймал его рубящий удар на жесткий, глухой блок, скрестив свой клинок перпендикулярно его вакари. Сила удара была такова, что мои суставы хрустнули, но я не сдвинулся ни на миллиметр. Я вложил в этот блок весь свой вес, всю свою массу, уперевшись здоровой ногой в пол так жестко, словно врос в него корнями.

На долю секунды Ваэль замер, пораженный тем, что его клинок не отбросил меня, а наткнулся на непробиваемую стену. Его идеальный баланс нарушился, потому что он рассчитывал на текучее сопротивление, а получил бетонную преграду.

Этой доли секунды мне хватило.

Отбросив ксаарианские правила, я отпустил левую руку от рукояти своего меча, сжал ее в кулак и нанес короткий, грязный, жестокий апперкот снизу вверх, прямо под ребра Инквизитора. В солнечное сплетение.

Удар не был защищен никакими полями. Это был чистый кинетический контакт. Человеческий кулак врезался в ксаарианскую плоть.

Ваэль глухо охнул. Воздух со свистом вырвался из его легких. Его глаза расширились от шока — ксаарианцы не били кулаками.

Пользуясь его замешательством, я провернул свой вакари, вырывая оружие из его ослабевших пальцев. Фиолетовый клинок Ваэля отлетел в сторону.

Не давая ему вздохнуть, я сделал подсечку правой, здоровой ногой. Инквизитор рухнул на спину, тяжело ударившись о татами.

Прежде чем он успел перекатиться, я наступил ботинком на его правое запястье, пригвоздив его к полу, и опустил гудящее лезвие своего меча в сантиметре от его бледного горла.

Озон опалил его кожу. Я стоял над ним, тяжело, со свистом втягивая воздух. Моя грудная клетка ходила ходуном. Пот катился градом, заливая глаза, струясь по шее под голографический воротник. Но я победил.

— Вы... проиграли, Инквизитор, — выдохнул я, заставляя вокодер имитировать ледяное презрение Эл-Тариса, хотя мой настоящий голос срывался на хрип. — Ваши фокусы... не сработали.

Я ждал, что в его глазах появится страх. Унижение. Злость. Но Ваэль, прижатый к полу, с клинком у горла, лежал абсолютно спокойно. Он смотрел на меня снизу вверх не как на победителя, а как биолог смотрит на редкое насекомое, наконец-то пойманное в банку.

Его грудная клетка медленно поднялась. Он сделал глубокий, очень медленный вдох через нос. Затем еще один. Он принюхивался.

Внезапно губы Ваэля растянулись в широкой, жуткой улыбке. Это была улыбка абсолютного триумфа.

— Поразительно, — прошептал он. Его голос не дрожал, несмотря на нехватку воздуха от моего удара. — Просто поразительно.

Я чуть сильнее надавил клинком, так, что фиолетовое поле начало слегка обжигать его кожу. — Что смешного, ищейка? Признавай поражение.

Ваэль проигнорировал мой приказ. Он продолжал смотреть на меня, и в его глазах читалась ледяная уверенность.

— Ваш грим... это шедевр, — тихо сказал Инквизитор. — Ваши движения можно списать на последствия травмы. Тот варварский, грязный удар кулаком, который вы только что применили, можно списать на шок или отчаяние. Вы почти заставили меня усомниться в собственных инстинктах.

Он