Ольга Романовская - Букет полыни

По случаю женитьбы Мишеля приодели, но было видно, что он не привык к подобному облачению. То ему жал воротник, то камзол, то пояс. Размер тоже не совпадал: одежду кто-то дал, возможно, и Ивар. К слову, самого его в замке сегодня не было: осматривал, как восстанавливается Амарена, встречался с дворянами.

Лагиш достал из кармана коробочку с кольцами и молча передал священнику, затем обратился ко второму свидетелю: 'Не забудьте отправить Его величеству копии надлежащих бумаг'.

Молодых представили друг другу, и иерей начал обряд. Текст значительно укоротили, убрав проповедь и мелкие детали.

Мишель Дартуа нервничал, то и дело оглядывался на дверь. Руку Стефании он выпустил, стоял, будто палку проглотил. Когда священник ради порядка спросил, не знает ли кто причин, препятствующих браку, Мишель и вовсе задёргался и пискнул: 'Я!'. На вопрос о желании вступить в брак, он тоже ответил не так, как положено: сначала 'да', а 'потом, нет, не хочу'. Герцог шикнул на него, и юноша покорно начал бубнить клятву, но на середине замолк.

- Что-то не так? Слова забыл? - поинтересовался Лагиш.

Мишель испуганно замотал головой и продолжил.

Стефания не стала никого задерживать, без запинки повторив всё за священником, и даже ободряюще улыбнулась будущему супругу.

Но закончить церемонию ключевой фразой: 'Объявляю вас мужем и женой' священник не успел: жених сделал то, что от него никто не ожидал. Воспользовавшись тем, что на него больше не обращали внимания, Мишель сначала просто попятился, а потом и вовсе сбежал. Остановить его не успели.

- Гадёныш, всё равно не отвертишься! - выругался герцог и обернулся к застывшему священнику: - Продолжайте!

- Но как? - недоумённо развёл руками тот.

- Как обычно. За жениха побуду я. Имя впишите его.

Лагиш встал вплотную к Стефании, взял её руку. Виконтессе на миг показалось, что это всерьёз, и, смутившись, она отвернулась. Потом вспомнила, что настоящий жених только что сбежал, и встала, как прежде. Но рука под пальцами герцога всё равно чуть подрагивала, а сердце забилось чаще.

Священник объявил их мужем и женой и предложил обменяться кольцами. Они оказались простенькими, дешёвыми, безо всяких камней, даже не золотыми.

- Мне тоже надеть? - робко поинтересовалась Стефания. - Или потом ему отдать?

Герцог пожал плечами:

- Наверное, чтобы соблюсти обряд, следует надеть.

Он равнодушно протянул руку. Стефания не сразу справилась с задачей: сначала боялась коснуться его пальцев, потом на неё напала непонятная дрожь.

Кольцо оказалось мало, но в данном случае это не имело значения.

Лагиш откинул с невесты вуаль, пристально глянул в глаза. Стефания замерла, даже задержала дыхание, когда он наклонился и поцеловал её.

Губы дрогнули, приоткрылись, решив ответить, но, к сожалению, всё слишком быстро закончилось. А ей хотелось ещё.

Чтобы скрыть волнение, Стефания наклонилась, делая вид, что поправляет что-то на лифе, но потом сообразила, что так ещё хуже.

- Миледи? - она вздрогнула, сообразив, что её окликнули не в первый раз. Перед глазами будто пелена стояла, а слух отказал. А внутри затухало отголосками сладостное тянущее чувство.

Лагиш уже дважды расписался: за себя и за Мишеля Дартуа, теперь надлежало расписаться Стефании, священнику и второму свидетелю. Копию приходской книги с сведениями о браке собирались отправить королю в качестве подтверждения исполнения его воли.

- А муж… кто же теперь мой муж? - рука Стефании замерла над листом. Ведь клялся один, а мужем объявили другого. Да и кольцо на руке герцога.

Лагиш задумался, поглядывая на две подписи, сделанные одной рукой, и подумал, что задал себе задачу. Кольцо, положим, сегодня же наденут на Мишеля, но письмо с просьбой расторжения брака придётся подписать ему: почерк секретаря или истинная подпись приёмыша уже не подойдут. Его закорючка - это не аккуратные завитки. Этот Мишель с трудом своё имя выводит: спасибо священнику, что хоть паре букв научил.

Юношу не выбирали из дворянской среды: по приказу привезли из деревни первого попавшегося сироту, достигшего брачного возраста. И, видимо, слишком сильно напугали, раз сбежал. Ничего, вернётся: личное дворянство - дорогая приманка.

- Мишель Дартуа. Брак совершён по представительству, такое иногда случается в знатных семьях, миледи. Жених не всегда может присутствовать на церемонии, и от его лица приносит клятву другой. Подписывайте - и закончим это представление.

Стефания кивнула и оставила росчерк в нужном месте.

- Что мне надлежит делать дальше?

- Рожать. Потом переедете с мужем в Каварду.

- Это обязательно?

Стефании не хотела остаться под одной крышей, в глуши, с незнакомым мальчишкой. Если он как Вестар, то захочет 'попробовать' женщину, а закон на его стороне. Лучше вплоть до расторжения брака остаться в Амарене под защитой герцога и Ивара.

- Да. Место жены рядом с мужем. Полгода потерпите, а летом уже будете свободны. Разумеется, если только не захотите иного.

- Не захочу! - с жаром возразила Стефания. Теперь она поняла, что ни за что не смогла бы поцеловать Мишеля. Даже в церкви.

- Даже не сомневаюсь, - герцог подал ей руку, аккуратно придержал за расплывшуюся талию, помогая спуститься с алтарного возвышения. - Вы найдёте хорошего опекуна для ребёнка и супруга для себя.

Стефания промолчала: она так не думала, но возражать не стала, просто оперлась о локоть Лагиша, стараясь идти мелкими шажками, не споткнуться, не запутаться в юбках и не упасть. Сама не заметила, как вторая рука сжала его запястье, а бёдра практически прижались к его бёдрам. Тяжко вздохнув, она поспешила отодвинуться и напомнила себе, что формальным мужем считается другой.

Герцог по-своему истолковал этот вздох и неожиданно сделал то, от чего Стефания блаженно прикрыла глаза: положил руку на её поясницу. Новоиспечённая госпожа Дартуа еле удержалась от просьбы переложить ладонь на живот.

- Так лучше?

Стефания кивнула и, пытаясь скрыть волнение, виновато пояснила:

- Меня теперь часто беспокоят боли, и нужно тепло…

- Дом вам нужен. Надеюсь, Каварда придётся по вкусу. Его величество отдал вам лакомый кусочек, - усмехнулся герцог. - Там отличные виноградники.

- Они не мои, они принадлежат ребёнку, - покачала головой госпожа Дартуа и с тоской прошептала: - Скорей бы!

Лагиш ничего не ответил, передал Стефанию на руки служанке и вернулся в часовню, чтобы переговорить со священником.

Разоблачившись, госпожа Дартуа легла. Вскоре к ней зашёл лекарь, осмотрел и намекнул, что пора бы приготовить для неё родильный покой. При мысли о тёмной полупустой комнате Стефании стало дурно, но так производили на свет детей большинство дворянок. Недели неподвижного ожидания, то ли день, то ли ночь на дворе…