Танит Ли - Героиня мира

Я с трудом барахталась среди этой бессмысленной системы ценностей, и тут опять послышался ледяной голос Илайивы:

— Судя по вашим словам, в уплату долга перед вами я должна обеспечить вам благосклонность будущего императора, и с этой целью мне надлежит стать при нем узаконенной подстилкой, позволить ему жить на доходы с земель Кира Гурца и в конце концов лишиться всего на свете, даже права выйти замуж по собственной воле.

— У вас есть на примете кто-нибудь другой? — сухо спросила она.

— Разумеется, нет…

— Хм, надеюсь, что нет. Вильсу и так туго приходится, единственное, чего ему сейчас не хватает, это разбитого сердца.

— А как же здешние жители? — спросила я. — Домашние слуги, Мельм…

— А как вы думаете, почему они приняли вас с распростертыми объятиями? Почему возможность угодить ненароком в сундук к старому Императору казалась им такой ужасной? Они догадывались, что как раз нечто в подобном духе может произойти. Кристен Карулан пользуется популярностью. Они будут очень рады. Я попала в засаду, угодила в ловушку. Меня заперли в клетке. Да-да, именно в клетке. Арадия кинулась бы в слезы. А Илайива неспешно поднялась на ноги.

— Воллюс, мне очень жаль, но у меня нет сил продолжать эту беседу. Не понимаю, почему моя горничная так задержалась. Прошу меня извинить, но мне придется пожелать вам спокойной ночи.

Воллюс с хрустом раскусила последний засахаренный орешек и тоже встала.

— Нет, Аара, это я должна просить у вас извинения. Конечно же, вам необходимо поспать. Мы потом еще поговорим.

Я нисколько в этом не сомневалась.

Воллюс удалилась, постукивая каблучками, и в комнату влетела Роза. Я велела ей расстегнуть на мне крючки и распустить корсет, а затем, без дальнейших слов, отослала ее прочь. Она — приспешница Воллюс и пляшет под ее дудку, не под мою. И пусть себе подуется, сучка краснощекая. А мне необходимы темнота и уединение.

Спустя два дня после празднества в честь медведя Воллюс и вся остальная компания отбыли в порт Яст. Они уехали на третий день до наступления рассвета, ни звука не донеслось до моей Западной Башни. К тому же экономка приготовила по моей просьбе снотворное из сильнодействующих трав, которые выращивали в садике за банями. Два дня праздников, выезды верхом, карточные игры, изысканные блюда, чтение вслух в библиотеке и в довершение всему игра в шарады в последний вечер — я вконец утомилась. Я сочла невозможным как ни в чем не бывало поощрять ухаживания Вильса. Что бы ни ожидало меня в будущем, я не имела права использовать его теперь как пешку, дабы подчеркнуть собственную привлекательность. Он призадумался, помрачнел, а затем со смехом принялся ухлестывать за той блондинкой, что была помоложе, и та встретила его ухаживания с некоторым воодушевлением. Карулан не проявил ко мне ни малейшего интереса, разве что в случаях, когда возникала неминуемая необходимость. Но я помнила слова Воллюс: объект его внимания находится вовсе не там, куда направлен его взгляд. Я никогда не замечала за ней ошибок по части уловок и мелочей.

После долгого сна я принялась за завтрак, не выходя из спальни; вместе с булочками и абрикосами мне принесли письмо.

Латная рукавица на фоне герба Сазрата — так выглядела его печать. Я подумала: наверное, он еще не вправе поместить там же и герб Кронии.

«Принцесса, премного благодарен Вам за гостеприимство. Не позволите ли еще раз им воспользоваться? Спустя семь-восемь дней я снова буду проездом в Ваших краях на обратном пути в полк, расположенный в Крейзе. Я еду без сопровождения, со мной только денщик».

Роза тревожилась за меня.

— Мадам, вы даже не хотите попробовать это варенье из ягод? Что же такое случилось?

— Как будто ты не знаешь.

— Как же я могу знать?

— Убирайся. И прихвати с собой это отвратительное месиво.

Она стояла и смотрела на меня, кусая губы, вероятно, пытаясь выдавить из себя слезу.

— Вон, — сказала я. И опробовала новое слово: — Убирайся отсюда, потаскуха.

Она убежала.

Случившееся сделало меня очень вспыльчивой. Я приходила в ярость по любому самому ничтожному поводу. Из-за того, что не выспалась или проспала слишком долго. Из-за того, что в комнате холодно, как в леднике, поскольку огонь в очаге ночью погас. Из-за того, что шумит печь. Из-за того, что надо затягивать корсет и укладывать в прическу волосы, пока тянутся эти долгие пустые дни ожидания.

На седьмой день подул ветер с севера. Белый Ветер, и землю тут же запорошило снегом. А он еще не приехал. Значит, приедет завтра.

Если снег зарядил надолго, Карулан увидит, как затруднительно путешествовать верхом. Мне об этом известно лучше, чем кому-либо другому. Может, он намерен затвориться здесь со мной среди снегов? Смехотворная идея.

Я не могла не заметить радости на лицах слуг, взглядов Мельма. Неужели Мельм желает, чтобы я нарушила верность покойнику и вступила в незаконный брачный союз?

Мне отчасти хотелось переговорить с ним с глазу на глаз. Этого не произошло. Я уже не ребенок, чтобы просить совета у собственных слуг.

Я удалила от себя Розу, поручив ей заниматься только шитьем и уходом за моими скудными драгоценностями (если в семействе Гурцев и остались вещи помимо браслета, который я променяла неизвестно на что, госпожа хранила их при себе). Я повысила в должности одну из служанок и сделала ее своей личной горничной. Девушка была моложе меня, неловкая и неопытная. Я стала сама мыть голову и завивать волосы, боясь, как бы она не напустила мыла мне в глаза или не обожгла меня щипцами. Я обходилась без причесок. Недавно, перед визитом Воллюс, мне выбелили волосы. Конечно, я никогда не смогу доверить процедуру осветления волос этой служанке, которая вечно дергается. Доверие. Вот к каким пустякам свелось оно для меня теперь.

В тот, седьмой по счету вечер, я рано легла в постель, камнем провалилась в нервный сон и через несколько часов проснулась; беспощадная вялость бессонницы охватила меня.

В коридоре крохотные часы со звоном отсчитывали вместе со мной минуты ночи.

Годы отделяли меня от зимнего рассвета.

Потом я задремала, и мне приснился странный сон из тех, что кажутся реальностью.

Я лежала, но не в постели, а на крышке черной мраморной гробницы возле дома. Негромко шумел ветер, шевеливший подол ночной рубашки и пряди волос. Я не замерзла, просто горе и… смерть пригвоздили меня к мрамору. Ведь, наверное, я мертва, раз лежу здесь?

Затем ветер улетел, а на небесном архитраве заиграли отсветы синих красок утра. В проеме меж стоявших вокруг озера сосен я увидела, как низко повисла похожая на белый светящийся цветок звезда Веспаль. Она взошла как раз над тем местом, где должен находиться храм.