Ловушка для полоза - Дина Сдобберг
- Так это как? - нахмурился светловолосый.
- Да поди, узнай, кем ты той ведьме приходишься? - задумчиво жевал травинку молодой боярыч из приграничных со степью земель. - У меня отец вот не женат. А пара у него есть. И я есть. А матери у меня как бы и нет. С этими своими устоями да укладами сами уже все запутались! Я в крайний раз, когда домой приезжал, так отцу с матерью и сказал, что хватит уже и мне голову морочить, и самим себе. Я может и не семи пядей во лбу, но не совсем же дурак?
- Ну, законы не нами писаны, не нам и отменять, - проворчал светловолосый. - Так-то я тоже Изяславу бабушкой зову. Ты вот на устои пеняешь, а оно вон как раз из разу вылезает! Вроде и тихо жили, и мирно. А выходит ведьмы всё полозов сторожаться, не доверяют, боятся. И самое поганое, что выходит справедливо, что у ведьм веры полозам нет. Только я никогда обид ведьмам не чинил! Да с меня отец лично бы шкуру спустил. А кому что докажешь? Дубослав, ты чего молчишь? Ты ж за ведьмочку ту заступался, рубаху на груди рвал, что не виноватая она, а сейчас, как воды в рот набрал.
- А я тебе чего, балалайка что ли? Язык оббивать? - хмыкнул берендей. - Я ваши разговоры послушал и пасеку у дядькиного сотника вспомнил. И кисель! Малиновый, из лесной дикой ягоды, да на меду. Вкууусный!
- Да тебе всё, что на меду, вкусно, - засмеялись бояре. - И кстати у ведьм похоже тоже мёд в почёте. Вон, под липами штуки странные, но пчёлы там роем. То ли так и задумано, то ли сами по себе пчёлы завелись.
- Где? - аж подскочил молодой берендей.
Словно и не он совсем недавно трудился так, что рубаха насквозь взмокла, Дубослав почти бегом кинулся к липам.
И весело засмеялся, узнав необычную форму ульев, напоминающих веретено. Сотник-пасечник всегда говорил, что гнездо у пчелиного роя вовсе не домиком, оттого и пчёлам округлые и покатые стены улья милее. Вот он и старается своим труженницам угодить.
- О, наш мишка ульи узнал, - шутили боярычи. - Счастья-то сколько!
- Ох, глупые! - фыркнул берендей. - Тут среди ведьмочек, знакомая была. С наших земель девица. С пасеки. Вот с такими же ульями. И эти здесь явно её заботами появились. А это ж пчёлы! Ай!
Дубослав хотел сказать, что кто ж пчёл бросит на произвол судьбы? Тем более ведьма с берендеевой кровью! А значит, либо ведьмы планировали вскоре вернуться, либо ушли недалеко. Но прилетевшая ему в голову шишка, заставила вовремя прикусить язык.
- Ты глянь, белка, - указывали на виновника нападения друзья Дубослава.
- Белка? - обернулся, подняв шишку берендей. - И правда, белка. Самая настоящая белка!
- Похоже, сильно по родному бору тоскуешь, друже, - хлопнул его по плечу светловолосый полоз. - Вон, любой зверь лесной в радость.
Береедей кивнул, ничего более не ответил. Но уже поздним вечером сбежал из Академии. Встал в том самом месте, где стоял густой ельник, и где, как помнил боярыч, встретили они тогда ведьмочек, идущих из заповедной рощи и прислушался.
- Беляна! Беляна Берендеевна! - громко позвал боярин, убедившись, что никого рядом нет.
Тяжело качнулась еловая лапа, на которой появился крупноватый для обычной белки лесной зверь в яркой шубке.
- О, старый знакомец, - улыбнулся молодой боярыч. - Держи гостинец. Орех заморский, грацский. Я немного надколол, чтоб тебе лузгать легко было.
- Догадливый какой, - прозвучал с боку девичий голос. - Чего надобно? Как узнал, что здесь искать меня надобно?
- Так бельчонок твой и подсказал. Шишки в этом бору приметные, как змеиная чешуя переливаются, - достал из кармана шишку, что ему в голову прилетела, Дубослав.
- А чего это вы вдруг решили в нашей школе порядки наводить? Чего задумали? - хмурилась статная ведьмочка.
- Дак весь город у ведьм по дворам порядки наводит. Вроде как извиняются. А как ещё показать, что зла не ждут и обиды учинять не хотят, как не помощью соседской? - пожал плечами Дубослав. - Тяжко людям без ведьм.
- Да? А не раньше об этом думать надо было? Когда всем городом на беззаконие молча смотрели? Только и вступился Ежи Полянович, да его же помощница, у которой Рогнеда дочь из оборота выводила. У остальных хата с краю стояла, - злилась прямолинейная ведьмочка. - Теперь-то о соседстве вспомнили, когда нужда в ведьмах сзади подкралась, да одно место на прочность проверила! А Рогнеда...
- Всех разом прокляла, - со вздохом перебил её Дубослав. - И тех, кто виновен, и кто просто живёт в Нежине, и даже тех, кто никогда здесь и не был. И перед ведьмочкой Рогнедой ни в чëм не повинен. Но разве в том есть её вина?
- А ты её виноватой во всеобщем страхе не считаешь? - недоверчиво прищурилась Беляна.
- Так где ж ей о чужой вине судить и о справедливости судить, когда она в тот момент на костре была и заживо сгорала? - удивился берендей.
- Надо же, - сложила руки на груди Беляна. - Даже удивительно.
- Что по совести говорю? - улыбнулся Дубослав. - Так весь город так говорит. Судачат. Мол, ведьмы столетиями испытывали на себе столько несправедливости, что рядом с собой её и вовсе не терпят. А Рогнеда собственную жизнь на суд представила. И раз признали весы жницы, что душа её светла настолько, что доверили ей судить всё княжество, то значит и совсем-то уж бояться не стоит. Ну какая такая беда может прийти от светлой ведьмочки?
- За этот свет и пострадала, - ворчала Беляна, но уже больше делясь своими переживаниями. - Она же... Она такая счастливая была, подозревая, что Зореслав в неё влюблён. И так гордилась, что он намерений по чести поступить, не держать ведьму при себе, как дойную корову, не скрывал... А он... Эх.
- А он дурень. В голове-то да перед друзьями всегда можно себя убедить в чëм угодно. А сердце оно своë понимание имеет. Свой голос.