Неправильная попаданка. Расхламление по-земному - Татьяна Михаль

Я закатила глаза и произнесла с улыбкой:

— Омлет – лучший антидепрессант. Он точно заскучать не даст.

— Я рад, что в моей жизни появился такой пушистый, наглый и весь из себя рыжий антидепрессант, – рассмеялся генерал.

— Ну что ж, – приосанился Омлет, – так и быть, я сделаю скидку на свои услуги исцеления, когда ты окончательно оправишься, мяу.

И он захихикал. Я тоже засмеялась, генерал присоединился и в карете стоял весёлый хохот.

Про Стеллу никто не вспоминал.

* * *

Дома Омлет первым делом побежал к шару доставки.

— Я сегодня даже не завтракал! – кричал он на бегу. – У меня обмен веществ!

Пока Омлет возился с заказом, я составила список дел на ближайшее время. Виктор же привёл себя в порядок. Переоделся в своё.

А после обеда, когда все наелись, я заявила:

— Виктор, ты сейчас на той стадии расхламления, когда пора прощаться с вещами, которые напоминают тебе о Стелле.

Виктор нахмурился. Теперь разговоры о бывшей вызывали у него неприязнь.

— В каком смысле?

— В прямом. У тебя в доме до сих пор хранятся подарки бывшей, её статуэтка, то самое кресло, в котором ты страдал, какие-то мелочи. Мы это не добили. А теперь пришло время.

— Ну-у-у, я не знаю... – начал он.

— Зато я знаю. Есть отличная методика окончательного прощания с негативными вещами. Называется «Освобождение через разрушение».

— Это как? – заинтересовался Виктор.

— А вот как. Берём всё, что связано с бывшей и твоей депрессией. Ту уродливую статуэтку, кресло, мелочи всякие и выносим во двор. Берём биту или молоток, и со всей дури лупим по этим вещам, пока и мокрого места не останется.

Виктор уставился на меня.

— Ты серьёзно предлагаешь мне такое? – обалдел он.

— Абсолютно. Разрушение – это тоже форма расхламления, особенно когда вещи пропитаны негативом. Их нельзя просто выбросить, Вик, их надо уничтожить. Через действие, злость и физическое усилие. Тогда вся негативная эмоция и боль уходят из тела.

— А я думал, мы просто всё сожжём, – пробормотал он.

— Сжигали уже. Теперь надо бить.

Омлет слушал и заговорил:

— О! Я знаю, где огромный молоток!

— Отлично, – я кивнула. – Тогда немного отдыхаем после обеда и сразу идём, соберём вещи, а потом будем их бить.

* * *

Мы вытащили из коробки «На подумать» статуэтку уродливого грифона. Потом Виктор принёс ещё какие-то мелочи, оставшиеся после Стеллы.

Вытащили во двор фигурку грифона и то самое прожжённое и продавленное кресло, дурно пахнущее депрессией.

Виктор долго смотрел на него.

— Оно было со мной с самого рождения, – тихо произнёс он. – Фамильная вещь…

— Оно было с тобой в худшее время твоей жизни, – поправила я. –Пора с ним расстаться.

— А может, его оставим? – проговорил он с надеждой.

— Нет. – Я была категорична.

Он с тоской посмотрел на кресло и грифона.

— Давай, – подстёгивала его. – Представь, что это не кресло, а всё, что тебя мучило. Депрессия, приворот, Стелла, твоя слабость. Короче, всё самое болезненное.

Он сжал в руках молот, поднял его, и ударил.

Ба-ба-а-ах! Крях!

Кресло крякнуло, но выдержало. Омлет подпрыгнул, растопырив лапы.

— Слабоватый удар! – крикнул он. – Ты так и муху не убьёшь! Сильнее бей!

Виктор ударил снова, потом снова. Бах! Бах! Ба-ба-а-ах!

— Давай! – орал Омлет. – Представь, что это Стелла! Что она снова говорит противное «Викачка»! И лезет к тебе со своей лживой мордой!

Ба-а-а-ах! Трах! Крях!

Кресло затрещало, подлокотник отвалился.

— Ещё! Представь, что это твой казначей! Он уводит её, и они ржут над тобой!

Бамц! Крямц!

— Представь, что это твоя депрессия! Она сидит на твоей шее и нашёптывает: «Ты ничтожество, Виктор Железный! Ты не Железный, ты – тряпка!»

Виктор заорал и обрушил на кресло град ударов. Дерево трещало, щепки летели во все стороны, обивка рвалась, пыль поднималась столбом.

Омлет был доволен.

— О, великолепный удар! Красота! Разрушительная терапия работает!

Через десять минут от кресла осталась куча щепок и обломков. Виктор стоял, тяжело дыша, по лицу тёк пот.

— Как ощущения? – спросила его.

Он выдохнул.

— Как будто я сбросил с плеч целую гору.

— Это работает.

— А теперь статуэтку! – радостно завопил Омлет. – Добей эту уродину!

Виктор поднял статуэтку грифона, потом размахнулся и запустил её в стену. Она разлетелась на куски.

— Ещё! – кричал Омлет. – Теперь уничтожь всё остальное, что осталось от неё!

Я подала ему остатки – шкатулку, шёлковый платок. Виктор крушил и рвал всё зло и с удовольствием. А когда закончил, упал на траву и рассмеялся.

— Я свободен, – проговорил он.

— Почти свободен, – отозвался Омлет. – Остался приворот. Но это мы уже знаем, как лечить.

— Омлет! – рыкнула на кота.

— Да ладно тебе смущаться. Причём смущаешься только ты, а генерал всегда отмалчивается. Я, между прочим, наблюдательный. Вам просто надо взять и подзарядить друг друга.

Виктор повернулся ко мне и улыбнулся.

— Он прав, – произнёс он.

— Ты сейчас серьёзно? – всплеснула я руками.

— Абсолютно. Поцелуи у нас с тобой получаются потрясающие, значит, и остальное…

Я почувствовала, как краснею.

— Об этом мы подумаем и поговорим завтра.

— Конечно, – согласился он, потом