Ловушка для полоза - Дина Сдобберг

Странным образом, но сейчас, простоволосая, в одной грубой ткани рубахе, босая, боярыня Милада обладала большим достоинством, чем когда в мехах да золоте кричала на площади, напоминая всем, что она боярыня.

- Вот дура баба, - послышались вздохи из толпы.

Злость на спесивую и подлую боярыню сменялась сочувствием. Как судьба сложилась, в том сама боярыня и виновата. А вот казнь её ждала жуткая.

На крутом обрыве над широкой рекой, что ускоряла здесь свое течение, и минуя пороги, несла свои воды в Дивье море, был установлен высокий помост. С одного его конца был наклонный настил, упиравшийся в самый край обрыва.

Казнь для женщин, уличённых в измене, или пытавшихся детей от одного объявить детьми другого, была принята издавна.

Вот и сейчас боярыню посадили в бочку, достаточно большую для того, чтобы между сидящей внутри боярыней и стенками бочки оставалось расстояние примерно в две ладони. Но не достаточной, чтобы она могла выпрямить руки или ноги. Да и находиться внутри боярыня могла лишь сидя или стоя на коленях. Дно и крышку бочки забили железными скобами, чтобы ни изнутри, ни от случайного удара не отлетели.

А в каждую доску, из которых состояли стенки бочки, на равном расстоянии друг от друга вбили гвозди. Большие, с палец. Остриём вовнутрь. После этого бочку просмолили, развернули и столкнули по настилу вниз. В бурлящие воды, спешащей к морю реки.

С этого момента воевода, как и любой на его месте, считался свободным. Да и то сказать, узница бочки долго не жила. Невозможность распрямиться и дать отдых затекшим конечностям быстро превращалась в пытку. Она страдала от жажды и удушья, а любое движение бочки приносило новые раны от гвоздей и тревожило старые. И без того гнившие от соленой воды смешанной с нечистотами самой узницы. А помощи ждать было неоткуда.

Даже отребье, что тревожило морские корабли, такие бочки отпихивали от бортов длинными баграми, и те после выкидывали. Даже если из бочки ещё доносились крики. Ни один корабль превратился в призрак с умершей от трупной заразы командой, прежде чем намертво вбилось правило ни при каких обстоятельствах не пытаться такую бочку поднять на борт и вскрыть.

- Зорислав под замком или сбежал? - тихо спросил Касиан у смотрящего вслед подхваченной волнами бочке воеводы.

- Ночью отпустил, - не стал лгать воевода. - Из всех Полесных остались я и он...

- И твой сын, - ещё тише добавил Касиан.

- Какой сын? - не понял Гордей.

- Которого Владлена тебе родила за пару месяцев до твоей свадьбы с Миладой, да скрыла, - не стал молчать Касиан.

- Кащей, не шути так, - нахмурился Гордей.

- А я не шучу. Я пол жизни, что не сделаю, всё не так. Дай хоть тебе подскажу, а ты уж думай, - быстро рассказал всё, что узнал от отца Касиан. - Вот только куда могла Владлена сына спрятать?

- А она его и не прятала! Ууу, ведьма! - беззлобно усмехнулся воевода. - На виду держала. Помнишь, боярычи молодые в заповедную рощу несколько лет назад ушли? Мы ещё удивлялись, чего это ведьмы так всполошились? Владлена тогда на коленях на краю этой рощи стояла?

- Тааак, - протянул Касиан. - И парней потом сами ведьмы под замком держали, лечили да выхаживали. Только там парни все известные вроде, про каждого кто отец, кто мать.

- Так да не так, - усмехнулся воевода. - Те боярычи до сих пор единой дружиной при княжиче ходят. Ратники отменные, страха не ведают, силы тратят без оглядки, не скупясь. Каждый на особом счету. Княжьи ближники под рукой воеводы Черномора. И есть там один, с глазами приметными, синими как васильки! У Владлены такие же.

- Ты прям уверен? - пытался вспомнить о ком речь Касиан, княжью дружину у Разлома все хорошо знали.

- Уверен. У всех остальных и отец и мать известны, и откуда сами тоже. А Пересвет только матушку и вспоминает, и известно о нём, что княгини дальний родич, - прищурился воевода.

- Тогда точно он, - кивнул Касиан, не став говорить, что княгиня сама ведьма и одного круга с Владленой.

- Вот рядом с сыном я кончик тропинки к Владлене и найду, - посветлел лицом воевода. - Так ведь?

- А Пересвет это тот, который детина такой, с которым все издали разговаривают, чтоб шея не болела, голову задирать? - прищурился Касиан.

- Ну, зря не говори, всего на голову от меня выше. С Иваном вровень будет. - Не согласился с ним воевода.

- Тот, который в прошлом году, когда топор сломался, взял в руки второй щит, и двумя щитами крошил аспидов? - напомнил другу магистр.

- Тот самый, - ответил Гордей. - Сообразил парень, что щиты-то ведьмами заговорены. А значит надёжны и помогут.

- Помогли они, потому что размах у боярина Пересвета такой, что деревья столетние гнуться, а те, что послабже, так и с корнями из земли вырываются. - Хмыкнул инквизитор.

- Это ты к чему? - спросил его воевода.

- Да чтоб ты поостерëгся, а то размахнëтся так дитятко от души за все материны обиды, и тропа у тебя одна будет. К родичам. Всем сразу, - намекнул на то, что богатырь может и не обрадоваться объявившемуся отцу.

- Да нет, у него улыбка добрая, - ответил ему воевода, не напоминая друга, что тому точно также и с женой объясняться, и с дочерью.

Сомнений о том, что ведьмочка хотя бы выслушает своего судью и палача, воевода и вовсе высказывать не стал.

Глава 34

Не только княжна Трислава решила, не присутствовать на казни боярыни Милады.

Утром, задолго до обеда, у ворот покинутой ведьмами школы остановилась добротная повозка. Две женщины того возраста, когда расцвет юности уже давно миновал, а до начала увядания ещё были в запасе несколько лет, на мгновение замерли у ворот. Спешащие по своим делам горожане останавливались, недовольно хмурясь. Но видя гербы на повозке, только качали головами и шли дальше. Понимали, что не от праздного любопытства матери виновных боярычей пришли в хоть и опустевший, но ведьмин приют.

- Ох, боязно! Покой дома тревожить в отсутствие хозяев, дело ведьма. А чтоб ведьма и стража после себя не оставила? - осматривалась вокруг одна из боярынь.

-