Неправильная попаданка. Расхламление по-земному - Татьяна Михаль

— А что? Я просто озвучиваю то, о чём ты думаешь, но стесняешься объяснить более доступно. Может раньше он и был крутым перцем, но сейчас он – лох и неудачник. И пока он не возьмёт себя в руки, так и останется лошарой…

— Омлет, я всегда считала тебя милым котиком, а ты, оказывается, такой…

— Ты права, я очень умный. Поэтому слушайте меня и внимайте моим словам, бандар-логи!

Я покачала головой, генерал лишь вздохнул и понурился.

Мы пошли дальше, но вскоре остановились у груды битых непонятных предметов, которые лежали посреди комнаты, как братская могила всякой фигни.

Я указала на эту груду и спросила:

— Что это?

— Магические артефакты. Я их нашёл и хотел починить, – пробормотал он. – Просто...

— Просто что? Руки не дошли? Или сил не было?

Он промолчал и просто развёл руками. Я встала напротив него, задрала голову, так как генерал был мужчиной высоким и заглянула в его погасшие глаза и проговорила:

— Виктор, это называется застревание в прошлом. Каждый сломанный предмет, который вы думали починить «когда-нибудь», – это якорь. Вы привязываете себя к моменту, когда эта вещь сломалась, и не идёте дальше.

Виктор отвёл от меня взгляд и посмотрел на артефакты, но ничего больше не говорил.

— Но это нормально, – продолжала я. – Когда у человека депрессия, у него нет сил. Но вот в чём штука, чем больше таких куч, тем меньше сил. Вы сами себе роете яму, и продолжаете в ней сидеть. А я вам предлагаю из неё вылезти.

— С помощью коробок и мешков? – усмехнулся он криво.

— Да. С помощью коробок, мешков и моего опыта.

— Кстати, об опыте, я голоден и меня пора... – начал ныть Омлет.

— Позже, – махнула на него рукой.

— Дана, у меня желудок начинает переваривать сам себя. Ты хочешь, чтобы я умер с голоду в этом свинарнике и мой призрак потом являлся тебе по ночам и мяукал?

— Омлет, успокойся. Потерпи немного.

Он утробно зарычал, но быстро умолк.

Мы дошли до конца коридора первого этажа этого мрачного особняка. Последняя дверь была массивной и обитой железом, и выглядела так, будто вела в сокровищницу или темницу.

— Что это там? – спросила почему-то шёпотом.

— Оружейная, – тоже тихо ответил Виктор.

— Бывшая или действующая?

— О, отлично. Значит, там мы найдём много интересного.

Я толкнула дверь.

Оружейная оказалась огромным залом с каменными стенами.

Вдоль стен должны были стоять стойки с оружием, но сейчас они лежали на полу.

Тут были мечи, копья, алебарды, и всё сгрудили вперемешку. Доспехи висели на крюках, но часть из них упала и теперь напоминала груду металлолома.

А в центре зала стояло кресло.

Оно было очень старое, потёртое и прожжённое. Обивка вытерлась до дыр, подлокотник треснул, из прорехи в сиденье торчал грязно бежевый наполнитель.

А ещё кресло весьма неприятно попахивало. Не то чтобы отвратительно, но специфически. Этакая смесь старой кожи и мокрой псины.

— Ёпперный театр, что это? – выдохнула я, рассматривая этого уродца.

— Моё кресло, – равнодушно ответил Виктор.

— Но почему кресло, затёртое до дыр и засиженное до отвращения, стоит в оружейной? Вы что же, тренировались, сидя в кресле?

— Нет, я отдыхал после тренировок, и не только.

Короче, я обошла кресло по кругу, потом наклонилась и с чувством его понюхала.

— Генерал, а когда вы в последний раз стирали обивку? Или хотя бы проветривали…

— Это просто кресло, госпожа Дана, и оно не нуждается в стирке.

— Можно просто Дана. И вы правы, стирка ему уже не поможет, оно нуждается в кремации.

Виктор напрягся.

— Что? – прошептал он.

— Это кресло, – проговорила твёрдым тоном, – является энергетическим паразитом номер один в вашем доме. Посмотрите на него. Оно ведь прожжённое, продавленное и хранит отпечаток вашей пятой точки за последние десять лет! Все эмоции впитались в его обивку, и это давно не кресло, а настоящий ужасный портал в вашу депрессию. Я вам клятвенно обещаю, что мы его сожжём самым первым.

Повисла напряжённая пауза. А потом Виктор шагнул вперёд и встал между мной и креслом.

— Только через мой труп, – отрезал он.

И вот тут я увидела в его глазах не пустоту, а злость, и улыбнулась.

— О, а ваш труп, генерал, я тоже утилизирую, но сначала уничтожу кресло.

— Вы не понимаете! – почти зарычал он. – Это не просто кресло. Оно досталось мне от прадеда!

— Какой кошмар… Антиквариат должен быть либо в музее, либо в комнате как экспонат и пользоваться им нельзя ни в коем случае!

Он раздул ноздри и добавил яростно:

— Это единственная вещь, которая была со мной всегда! Всегда!

— И поэтому эта вещь должна уйти.

— Почему?!

— Потому что данное кресло держит вас в прошлом. Вы сидите в нём и пережёвываете старые раны, а вам надо встать и идти дальше. Но вы не сможете встать, пока это поганое и вонючее кресло здесь, в этом доме.

Виктор смотрел на меня, и я видела, как в нём борются два желания, взять и послать меня куда подальше и лёгкое сомнение.

Омлет запрыгнул на груду доспехов и устроился там, свесив хвост.

— Знаете, генерал, – начал кот, – я в этой жизни повидал много странных вещей. Я видел, как моя хозяйка выбрасывала коллекцию виниловых пластинок бывшего почти мужа. А ещё она заставила одну женщину выкинуть свадебное платье через месяц после развода, но знаете что? Все, кого она расхламляла, потом говорили ей спасибо. Не, не сразу. Сначала они