Я кот! - Викки Ди

Но все планы испортили мы с Лорой со своим шантажом, Тереза с требованиями переписать имущество на нее до развода и очень сильное нежелание Дитриха уходить от жены. Он решил порвать с Таней и честно сказал ей по телефону, что не хочет терять существующий имущественный и семейный статус.

Таня попросила о последней встрече. Дитрих клюнул и приехал на прощальный секс. Про его вечернюю деловую встречу Таня знала. А вот про вызов грумера нет. Дитрих просто сказал, что жена дома с собакой, что она устраивает ему скандал за скандалом и настолько разозлилась, что требует почти все имущество. Они закончили свой сеанс «прощального совокупления», и Дитрих ушел на деловую встречу. А Таня оделась во все черное, чтобы не привлекать лишнее внимание, ну прямо как киллер, и пошла убивать Терезу. То есть, похоже, просто съехала с катушек от злости и ревности, потому что Дитриха могли легко обвинить в организации убийства жены, и тогда Таня потеряла бы все, к чему шла столько лет и с таким трудом.

На подходе к особняку Дитриха она закрыла лицо маской, чтобы кто-то случайный потом ее не опознал. Перед дверью она маску сняла, иначе Тереза просто не впустила бы ее в дом. Таня объяснила свой визит тем, что у нее есть кое-что про кое-какие финансовые махинации Дитриха, и она хочет это обсудить, что, разумеется, заинтересовало его жену. И когда Тереза наклонилась, чтобы налить гостье кофе, Таня ударила ее по голове вазой и приготовилась пырнуть ножом.

— И тут из ниоткуда появился этот чертов кот, — Таня бросила на меня испепеляющий взгляд.

Лили поставила мою клетку рядом с собой на стул, приоткрыла дверцу и погладила меня по холке. Возможно она таким образом защищала меня от злобной Тани. Я сказал: «Муррр».

Ну, а дальше вы сами знаете, что было.

Наконец допрос Тани закончился, и ее увели, к моему облегчению, — все это было крайне неприятно слушать.

Лили забрала меня на ночь к себе домой. Я продемонстрировал, насколько я умный котик и как замечательно умею ходить в туалет на унитаз. Лили покормила меня мяском и налила молочка. Потом немного поиграла со мной, бросая мне какой то бантик на веревочке. Я старательно изображал, как мне нравится прыгать и ловить эту непонятную хрень. Но моя внезапная нянька так старалась, что я не мог ее расстроить, поэтому резвился изо всех сил и прыгал так высоко, как позволял мой лишний вес. Наконец Лили устала и пошла в спальную готовиться ко сну. Она сняла с себя всю одежду и осталась вообще без ничего — так вот, как она спит! Я с блаженством рассматривал обнаженное прекрасное тело коллеги инспектора Брокоса и умиленно мурлыкал, наблюдая ее идеальную фигуру.

Лили приняла душ, на что я тоже с удовольствием полюбовался. Ну хоть на такие радости я имею право? Потом она нанесла на все-все свое соблазнительное тело великолепно пахнущий крем, легла в кровать и поманила меня рукой к себе. Я резво запрыгнул к ней в постель и примостился рядом. Лили меня обняла и, как мне показалось, сама замурчала — ну кому не понравится прижиматься голым телом к натуральному меху?! И мы оба в блаженстве уснули.

***

Утром меня вернули хозяйке. По дороге домой Лора подозрительно поглядывала на меня, и чувствовалось, что она очень хочет о чем-то спросить. И мне казалось, что совсем не про Аниту или Таню, а про ночь у Лили — уж очень довольный у меня был вид. Я ехидно ухмыльнулся — ну-ну, пусть поревнует. Дома меня опять накормили и были со мной очень ласковы. Даже Арчи. Я поведал обо всем, что узнал в полиции. Набивание текста заняло часа два. И Лора все-таки спросила меня о том, о чем я совсем не хотел говорить:

— Все в общем-то понятно. Но какого черта ты решил, что Дитрих нанимает киллера, а не грумера.

«Нуууу, потому что он сказал, что ненавидит эту суку, что другого выхода нет, что хочет, чтобы все было чисто и аккуратно…», — ответил я.

Ну подвело воображение — что поделаешь?

— У тебя очень богатое воображение, — как бы прочла мои мысли Лора.

«Хорошо, под сукой Дитрих имел в виду не жену, а собаку. Но меня смутило, что нет другого выхода, и еще не надо сильно шуметь, и надо не запачкать ковер», — пояснил я цепочку своих рассуждений, которые привели меня к мысли о киллере.

— Ну так у них реально только один выход, он же вход в сад. Может грумер спрашивал, можно ли войти с другой стороны улицы… Ну а насчет «не запачкать ковер», так кому охота собирать собачьи волосы и когти с ковра? — привела мне Лора убийственные аргументы против моей паранойи.

«Ой, да ладно. Я лоханулся. Но мои ошибочные выводы спасли Терезе жизнь… и, возможно, собаке тоже», — я напомнил Лоре о своем геройском поведении.

— Ну да, да. Ты прав, мой котик, — признала очевидное Лора.

Она открыла новую баночку с не менее дорогим, чем тот, который я вымазал, кремом, и приготовилась увлажнять свое лицо. И тут в дверь позвонили. На пороге стояла миссис Штрайсс, возмущенная и аж красная от негодования.

— Лора, Вы меня извините, но Ваш молодой человек ведет себя просто неприлично. Я про мистера Долински. Мистер Блум из 16 квартиры принес записи с камеры наблюдения. На них видно, как мистер Долински мочится на коврик у их дверей. Мочится! Вы понимаете? Это что такое? Мистер Блум собирается обратиться в полицию! Мистер Долински вообще в своем уме? И чего это ваш кот бьется головой о стену? Он у Вас тоже не в себе? — верещала миссис Штрайс.

Да, я бился головой о стену. Я подозревал, конечно, что Арчи может меня подставить. Но чтоб вот так опозорить! С записью на камеры! Перед всеми соседями! И нет никого с кодом доступа, чтобы вычистить с них мой позор!

Я услышал слова миссис Штрайсс, перестал биться головой о стену и постарался принять благообразную позу, тем самым показывая, что я более разумное существо, чем мое тело сейчас. Потом все-таки не выдержал ужасного повествования о своем отвратительно-гадком поведении, которое, громко возмущаясь, все еще излагала миссис Штрайсс, ушел в ванную, лег на прохладную плитку и обхватил голову лапами. От тюрьмы мы мое тело