Сергей Сергеев - Антимир

Они замолчали и не заметили, как начали общаться телепатически, скорость и точность выросли неимоверно, ведь здесь не нужно подбирать слова. Каждый думал о своём, но лишь для того, чтобы сканы передать другому, но тут же воспринимал и осваивал поступающую информацию.

Хрусталёв увидел деревню Машки Антоновой, как называли её тогда, в её коротких фрагментарных воспоминаниях о детстве: старая школа у Церковного пруда зимой; новогодняя ёлка у подружки Надьки; кромка берега Ячмёнского пруда, о который ударяется волна. Всё это наблюдается сверху, со стороны, и только в первом случае тёмная фигурка девочки в зимней одежде на белом снегу, спешащая в сторону замёршего пруда, имела непосредственное отношение к женщине, сидевшей в настоящий момент напротив в кресле через журнальный столик. Всё остальное — лишь сельские пейзажи, привычные для любого человека, проживающего там. Необычность лишь в том, что отложились они в памяти пару десятков лет назад, да в таких пазлах, в которых он и не видел их никогда, ну например: волну, разбивающуюся о берег со стороны воды.

А Мария побывала в кабине вертолёта, несущегося над ярко-жёлтым полем подсолнечника. Вот впереди быстро приближается зелёная посадка, деревья становятся отчётливей, видны листочки и веточки, и, кажется, что вертолёт пройдёт сквозь них, но нет, в самый последний момент он взмывает вверх над ними. Теперь на мгновенье видно голубое чистое небо, затем он снова клюёт стеклянным носом, но теперь под ним уже другое поле, пшеничное, с бледно-кремовым оттенком.

— Вот и говорится во многих источниках, "познайте себя, и тогда многое откроется вам", — задумчиво произнесла Мария.

— Такой короткий обмен, сколько нового дал каждому из нас, не правда ли? — откликнулся Хрусталёв.

— Да, я согласна, ну а вы больше не занимаетесь перемещениями? — сменила она неожиданно тему.

— Пока нет, нет надобности, нет цели, а просто так, интуитивно чувствую, этого не следует делать, — откровенно поделился он своими планами.

— Вы уже что-то задумали? — улыбнулась она чему-то, не смотря в его сторону, а направив взор куда-то вверх перед собой, словно там где-то плыли ей только видимые субтитры его мыслей.

— Сложно скрывать от вас, я планирую поговорить с Рогалёвым, чтобы он выступил в роли руководителя, — начал он комментировать свои замыслы и в тоже время закрываться, делать свой мыслительный процесс, недоступным для неё.

— О! Тут я вам не помощница, — воскликнула она и встала с кресла, поняв, что их первый обмен мыслеформ окончен.

— Я понимаю, да ещё и сам не решил, как к нему подступиться и стоит ли? — ответил он и тоже поднялся с кресла.

"С Витей у нас обмена не получится, он всегда закрыт от меня, что-то скрывает", — делала она уже свои выводы, покидая комнату.

"Чудно, вообще-то, увидеть детство другого человека в мгновение, словно настоящее время остановилось и ждало, пока я закончу смотреть немое кино, но полное чувств и переживаний", — удивлялся сам себе Хрусталёв, выходя из комнаты следом за Марией.

Гадалка прошла на кухню, где за столом сидела Инна. Та увидела, что Хрусталёв повернул вправо по коридору на выход, и позвала его:

— Андрей Викторович, а вы не хотите присоединиться к нам и выпить чашечку кофе?

— Спасибо, Инна, но мне уже пора, да и не хочется, если честно, — ответил он, остановившись и заглядывая в кухню, — пойду работать.

Когда стукнула входная дверь, что свидетельствовало о её закрытии, Инна спросила гадалку:

— Что вы сделали, Марья Анатольевна, с нашим старичком, он, по-моему, ушёл не в себе?

Марья Анатольевна ничего не ответила Инне, потому что она точно была "в себе", в своих размышлениях, а наливала кофе, усаживалась за стол "на автопилоте", и теперь она истинно знала действенное значение такого выражения, можно сказать изнутри.

Два телефонных звонка одинаковые по значимости для лиц производящих их, но противоположные по своей сути, осуществились почти в одно и тоже время и с одним и тем же результатом. Ухваткин договорился наконец-то о встречи с Варевым, а Хрусталёв добился аудиенции у Рогалёва.

Ищите и найдёте, стучите и откроют вам, так или почти так преподносятся мудрости бытия в библии, только что искать и куда стучаться многим, прожившим, по мнению окружающих, долгую жизнь, так и не даётся это понимание, ускользает, теряется в абстрактности, и кажется, никаким боком не относится к ним.

Они встретились в уличном кафе на проспекте Кирова. Кафе выбрал Варев сам, салон автомобиля, как место встречи, уже не возникал даже в мыслях ни у того, ни у другого по известным причинам.

"Мог бы выбрать заведение приличней, или у него после взрыва крыша съехала, возможно, это просто его территория", — читал мысли своего шефа Черников, идя с ним на стрелку.

Алексей Иванович и Виктор двигались по многолюдному местному "Арбату" навстречу людскому потоку. Им постоянно приходилось лавировать, чтобы не столкнуться с выскакивающими прямо на них зеваками. А шли они против потока лишь потому, что на этой стороне должно быть "злосчастное", по словам Ухваткина, кафе.

В последнее время Ухваткин мало ходил пешком, но центр знал хорошо потому, что в детстве жил рядом. В текущем времени капитальных изменений здесь не произошло, ничего не снесли и не отстроили нового, обновили лишь покраску фасадов и рекламы добавили, но многие заведения, которые он знал раньше, исчезли скорей всего по чисто экономическим причинам, аренда очень дорога.

Вот потому и блуждали они в настоящий момент, выискивая магазинчик "Белочка", единственно названный ориентир их будущим собеседником, на длинном расстоянии между параллельными улицами Горького и Вольской, так как летние выносные кафе по большей части название имели лишь в регистрационных документах.

— Встретимся в летнем кафе, там, где в советские времена был магазин "Белочка", — сказал по телефону Глеб Викторович Ухваткину, — я надеюсь, вы не забыли? Или трудно вспомнить то, что не знаешь?

"Белочку-то" он знал, кто не знал магазин конфет и сладостей, только тот, кто не любил сладости, но канул он в лето и остался лишь в памяти тех, кто знал. Что за манера у людей называть места или улицы их старыми названиями, и что за манера так часто переименовывать улицы и менять названия общеизвестным заведениям.

Они блуждали уже минут пять вокруг одного интересного пятиэтажного здания с красивыми и маленькими балконами, огромными порталами на уровне двух последних этажей, лепниной по всему карнизу, и выкрашенным в голубовато-серый цвет фасадом. По мнению Ухваткина магазинчик был именно здесь, но сейчас его нет. Они были немного обескуражены таким поворотом событий.