Дорога Бурь - Энтони Райан
"Тогда мы уничтожим его". Гайм приблизился к тулвару и обрушил Безымянный Клинок на проклятую сталь. В ответ на удар она закрутилась и зазвенела, издавая тот же самый режущий слух звон. Однако, когда клинок остановился, он не увидел на его стали никаких явных повреждений.
"Она говорит, что грубой силы недостаточно", - сказала Орсена, и Клинок Заклинателя замерцал в ее руках. "Для уничтожения сущности демона требуется гораздо больше сил, чем мы можем собрать".
Она права, - нехотя согласился Лакорат. Все пять мечей могли бы это сделать, но три в данный момент заняты другим делом.
Гайм снова посмотрел на битву, бушевавшую на ступенях, прежде чем его внимание привлекла маленькая вспышка зеленого света на Дороге Бурь. Прищурившись, он увидел Ансельма, скачущего во главе темной массы бегущих фигур. Рыцарь держал наперевес Глефу Некроманта, лезвие которой излучало изумрудное сияние. Толпа у него за спиной насчитывала, пожалуй, пять тысяч человек, но росла с каждым ярдом. Когда Ансельм проскакал мимо, многочисленные мертвецы, устилавшие проезжую часть, поднялись на ноги и последовали за ним. За бегущими тянулся шлейф хромых и ползущих - тех, кто был настолько искалечен, что потерял способность бегать, но все еще подчинялся воле некроманта. Арменион собрал страшную жатву с орды мятежников, и теперь все они были призваны на битву. Когда они приблизились, Гайм смог различить в толпе зеленоватые отблески света, которые, как он знал, исходили от их горящих глаз.
К тому времени, когда недавно созданная армия умертвий обрушилась на орду мятежников, она удвоилась в размерах и становилась еще больше по мере того, как горцы толпами падали от рук восставших мертвецов. Благодаря контролю Ансельма, которому, как был уверен Гайм, помогал всегда верный призрак сэра Лорента, орда нежити сосредоточила свою ярость на мятежниках, обходя стороной сражающихся солдат и наемников, разрывая своих бывших товарищей. Впервые Гайм услышал крики ужаса врагов. Некоторые, несомненно, сталкивались с трупом убитого друга или родственника, и шок и горе, соединившись, разрушали власть Военачальника над их разумом. Он видел, как десятки людей бежали по Дороге Бурь, и эта струйка превращалась в поток по мере продолжения бойни.
Однако не все освободились от своих ментальных оков. Нежити удалось пробить широкий кровавый путь к вершине ступеней, но многие мятежники на флангах продолжали сражаться. Когда Гайм повернулся, чтобы оценить кордон, окружавший Селезиум, он обнаружил, что их ряды такие же сплоченные, как и раньше.
"Призови Навигатора, Некроманта и Каландру, - приказал Гайм Лакорату, устремив пристальный взгляд на Тулвар Военачальника. "Давно пора с этим покончить".
Глава 11
Селезиум
К тому времени, когда остальные меченосцы присоединились к ним на площади, битва на ступенях была уже практически закончена. Когда каждая потеря, понесенная армией, мгновенно превращается во врага, поражение неминуемо. Легион умертвий Ансельма рассредоточился по широкой дуге края площади, убив большинство и обратив многих в бегство. Когда Ансельм поднялся на вершину ступеней, Гайм велел ему остановить умертвий, ибо им нужна была вся мощь его меча. Внизу затихала битва: Линтия собрала остатки королевского войска, чтобы уничтожить оставшихся в живых мятежников, настолько запутавшихся в сетях Военачальника, что никакой страх не мог их остановить.
"Итак, - спросила Орсена, когда меченосцы собрались вокруг Тулвара, - как это делается? Неужели мы все просто рубим его, пока он не сломается?"
"Все не так просто", - сказал Лексий. По озабоченной складке на его лбу, когда он рассматривал мерцающее лезвие Зуба Кракена, Гайм догадался, что совет жены ему явно не понравился. "Это будет битва духа. Мы прикасаемся своими мечами к Тулвару, после чего обладатели наших клинков вступают в бой с Военачальником".
"Каландра уверена, что это сработает?"- спросил Гайм. Ответное пожатие плечами ученого встревожило его больше, чем все, что он мог бы произнести. Если Лексий не смог подобрать слов, достаточных для решения стоящей перед ним задачи, значит, дело и впрямь очень плохо.
"Мы можем просто отказаться от этого, сир, - сказал Ансельм. Черты лица рыцаря потемнели от боли и отвращения, когда он кивнул в сторону плотной фаланги мятежников, окружавших Селезиум. "Те, кто находится под властью Некроманта, могут проложить нам путь".
"У нас нет времени", - заявила Шавалла. Хотя она и не пострадала, но была запятнана в бою, нагрудник, который на ней был помят в нескольких местах и покрыт запекшейся кровью. Алый Компас в ее руке пульсировал яростным красным светом. "Разум Осквернителя поет песню обретения. Он нашел то, за чем пришел. Если мы хотим помешать ему воспользоваться этим, мы не можем тратить время на еще одну битву".
"Хватит разговоров", - отрезал Гайм. Шагнув вперед, он опустил острие Безымянного Клинка так, что оно почти коснулось стали Тулвара. "Ты готов, демон?" - спросил он Лакората, когда остальные последовали его примеру.
Мой энтузиазм безграничен, мой повелитель. Гайм почувствовал, как под сардоническими словами демона скрывается редко выражаемый страх. Но была в нем и некоторая доля веселья, напомнившая ему о сущности этого существа. Демоны существовали не только для того, чтобы мучить смертных, но и для того, чтобы властвовать над себе подобными. Он мог бы спросить Лексия, чтобы тот подтвердил это, но подозревал, что ни в одном языке демонов не найдется слова, которое означало бы "дружба".
Гайм кивнул остальным, и они, как один, прикоснулись кончиками мечей к лезвию тулвара. Он ожидал мгновенной реакции, по крайней мере, содрогания, поэтому удивленно моргнул, когда его охватило странное чувство умиротворения. Его недоумение по поводу того, почему это произошло, было развеяно изумленным вздохом Ансельма.
"Они ушли", - вздохнул рыцарь, и на его губах появилась улыбка.
"Не совсем, юный друг, - нахмурившись, ответила Шавалла. "Я все еще чувствую ее. Но это... другое. Более отдаленное".
Приглушенный, отдающийся эхом голос, который услышал Гайм, подтвердил ее правоту. Это, несомненно, был Лакорат, но он словно звал из глубины самого глубокого колодца. Слова либо поглощались расстоянием, либо произносились на языке, непостижимом для человеческого разума. Тем не менее он услышал в них ярость и боль. Единственным внешним проявлением борьбы было смешение ярких цветов, переливавшихся на поверхности Тулвара Военачальника.