Я кот! - Викки Ди

Звуки полового безумия адвоката стали тише, и я выглянул из-за портьеры: увы, он все еще старался. Наконец, к моему и секретаршиному облегчению, этот похотливый страдалец успешно закончил наши с ней мучения. Она радостно изобразила вершину невероятного наслаждения, то есть оргазм, и они вернулись к работе. Юрист попросил кофе и какие-то документы. Секретарша оделась, поправила волосы и вышла из кабинета. Я выскользнул одновременно с ней и, наконец, покинул это гнездо разврата. Хорошо, что адвокат был занят приведением в порядок своих штанов, и меня не увидел.

Теперь мне надо было как-то выйти в коридор. Секретарша суетилась у кофемашины. Я ждал под столом и наблюдал за этой жрицей любви. Вот ножки у секретарши были очень хороши. Она продефилировала мимо меня с подносом в кабинет к своему сексуально озабоченному шефу и вернулась уже с пустыми руками.

В приемную постучали и, не дожидаясь ответа, открыли дверь. Это Лора пришла меня спасать. Она спросила, освободился ли адвокат. Я рысью выскочил в коридор. Лора увидела, что я вырвался на свободу, мгновенно передумала получать консультацию, извинилась за беспокойство, попрощалась с секретаршей и удалилась.

Пока я страдал, наблюдая интимные утехи незнакомого юриста, Дитрих уже уехал. Я рассказал Лоре, что он выясняет судьбу своего имущества в случае развода.

— Но они же вроде не разводятся. Я так поняла, его жена ничего не знает о романе с Анитой. Чего это он так взволновался? — вполне резонно спросила Лора. — Ладно, поехали домой. Вечером опять позвоним Дитриху.

Дома нас очень ждали: Арчи, похоже, сидел у порога, и когда Лора со мной на руках вошла в квартиру, начал изо всех сил показывать, как он соскучился. Особенно по Лоре. Он походил туда-сюда, пока она ставила меня на пол и снимала обувь, потом потерся об нее и в завершение этого приступа радости полез к ней обниматься. Чтобы Арчи не полез еще и целоваться, я укусил его за ляжку. Он взвыл, расстроился и убежал столовую.

Дома царил порядок. То есть Арчи либо спал, либо наблюдал за птичками в окно, либо понял, что безобразничать плохо, и не безобразничал. В любом случае наш двуногий кот явно эволюционировал. Чтобы поощрить Арчи за хорошее поведение, его покормили, почесали за ухом и дали поиграть с любимой мышью.

И в самый разгар веселья зазвонил телефон: Лору и мистера Долински, то есть меня, приглашали в полицию на допрос, причем как можно скорее. Лора обреченно вздохнула, взяла Арчи за руку и повела одеваться. На это раз в полицию мы поехали втроем.

Самый главный вопрос, который стоял перед Лорой и Арчи, был допрос моего тела. Валять дурака перед инспектором можно было долго, но рано или поздно он запросил бы медицинское обследование мистера Долински, который или прикидывался идиотом, чтобы не отвечать на его вопросы, или реально был сильно не в себе. Второй вариант был в общем-то правдой, но я почему-то сомневался, что честное объяснение причины, по которой мистер Долински ведет себя настолько неадекватно, убедит психиатра. Могут ведь и упечь мое тело в дурдом. И тут у меня возникла идея: снотворное!

«Поехали в аптеку. Дадим Арчи снотворное. В спящем состоянии кто его допросит? Скажешь, что Борис принял снотворное как раз перед вызовом в полицию, и именно поэтому так странно себя ведет. Ну не мог же он, в смысле я, знать, что полиция захочет его допросить именно сегодня! Они могли бы предупредить нас заранее», — я набил лапой план спасения Арчи и посмотрел на Лору.

Ничего лучше она придумать не смогла, и мы направились в ближайшую аптеку. Арчи получил приличную дозу снотворного, Лора минут десять подождала, и, как только он начал зевать, повезла нас на допрос. Эффект начал проявляться уже на пороге отделения полиции: Арчи еле волочил ноги и рухнул на первый же стул, который оказался в его поле зрения. Лора поняла, что проще оставить мое тело спать в коридоре, сообщила дежурному офицеру наши имена и объяснила цель визита. Тот кому-то сообщил по телефону, что мы пришли, и к нам вышел инспектор Брокос собственной персоной.

— Что это с ним? — спросил он после короткого приветствия, кивая в сторону спящего Арчи.

— Устал, — ответила Лора. — Понимаете, инспектор, Борис всю ночь работал. Утром не мог уснуть, а голова уже плохо соображала. Он выпил успокоительное, чтобы хоть немного поспать. А тут ваш звонок. Мы же не знали, что Вы нас позовете. Давайте я отвечу на ваши вопросы, а Борис тем временем может придет в себя.

— А присутствие кота необходимо? — теперь Брокос показал головой на меня.

— А куда я его дену, инспектор? Арчи очень спокойный котик. Он будет тихо сидеть и никому не будет мешать. Вы же не предупредили заранее, что надо приехать на допрос, а у нас намечен визит к ветеринару. Я и подумала… ну чтобы не заезжать домой… И я не могу оставить Арчи одного в машине. Он стал какой-то… очень беспокойный стал в последнее время. Поэтому и везем нашего мальчика на осмотр, — Лора врала, конечно, виртуозно, но местами противоречила сама себе.

Я решил подыграть Лоре и усилить эффект от ее слов. Пока Брокос не переварил все сказанное Лорой, я вцепился лапами в решетку переноски с выражением тихого отчаяния на морде, сделал странные глаза и с безумной тоской посмотрел на инспектора, старательно изображая спокойного, но вместе с тем какого-то беспокойного кота: все, как описала Лора.

Брокос с удивлением посмотрел на мою морду, скорченную в страдальческой гримасе, решил не замечать нестыковок в словах Лоры и пригласил ее на допрос.

— Хорошо. Следуйте за мной, — инспектор махнул рукой в сторону своего кабинета.

И мы проследовали. Причем Лора тащила и переноску, и спящего Арчи. Брокос вздохнул, вспомнил, что он джентльмен, и взял у нее драгоценную ношу — меня.

В кабинете нас уже ждала красавица Лили, коллега Брокоса. Арчи оставили на стуле перед кабинетом. Потому что допрос надо вести по одиночке, как объяснил инспектор.

— Ой, котик! — вполне естественно обрадовалась мне Лили.

Я решил, что будет полезно задабривать офицеров полиции, и ответил «Мяу!». Потом подумал, что надо бы усилить эффект, и потянулся к Лили носом сквозь прутья решетки, при этом не забывая про тихое отчаяние и тоску в моих глазах. Женщины ж любят ласку. А также тех, кому нужно сострадание.

— Можно его погладить? — обратилась к